Қазақстан республикасы білім және ғылым министрлігі



жүктеу 5.42 Mb.
Pdf просмотр
бет14/43
Дата25.12.2016
өлшемі5.42 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   43

 
 
Literature: 
1.
 
Sari Luoma: Assessing Speaking. 2004 
2.
 
http://www.academia.edu/6417283/Assessing_Speaking_Cambridge_Language_Assessment 
3.
 
Argynbayev  A.  Zh.  Russian  –  English  false  cognate  interferences  in  foreign  language  learners. 
Bulletin KazNU. Philology series. №3 (143).2013 
4.
 
Newmark L. How to interfere with language learning: the individual and the process // international 
journal of American linguists – 1966 №40, p.77-78 
5.
 
Alemán  Pedro and Mariscal Aurora. Linguitic factors in SLA. Universidad pedagógica experimental 
libertador    instituto  pedagógico  de  Caracas  subdirección  de  investigación  y  postgrado  subprograma 
de enseñanza del inglés como lengua extranjera. 
6.
 
Баданбекқызы, З.Ағылшын және қазақ тілдерінің салыстырмалы  грамматикасы: оқу құралы.- 
Алматы: Бастау, 2010.- 420б. 
7.
 
Леонтьев  А.А.  Мышление  на  иностранном  языке  как  психологическая  и  методическая 
проблема - ИЯ в школе - №8, 2013 
8.
 
Беляев Б.В. Очерки по психологии обучения иностранным языкам 
9.
 
Leather and James, 1996; Pennington and Richards,1986 
10.
 
http://englishharmony.com/difficulties-with-speaking-with-certain-people-in-english/ 
11.
 
http://englishharmony.com/difficulties-with-speaking-with-certain-people-in-english/ 
 
 
 
УДК 81.272 
 
К ВОПРОСУ О РЕАЛИЗАЦИИ ПОЛИТИКИ ТРИЯЗЫЧИЯ 
В РЕСПУБЛИКЕ КАЗАХСТАН 
 
Ильина С.А., Штро О.Г. 
(СКГУ им. М.Козыбаева) 
 
 
 
Конституцией  Казахстана  и  Законам  о  языках  РК,  принятого  Парламентом 
Республики  Казахстан  12.03.1997  в  годы  становления  нашего  государства,  были 
урегулированы  «общественные  отношения,  возникающие  в  связи  с  употреблением 
языков  в  деятельности  государственных,  негосударственных  организаций  и  органов 
местного самоуправления» [1]. Таким образом, статьей 7 Конституции РК и статьей 4 
Закона о языках казахский язык был провозглашен государственным языком. А статья 
5  Закона  о  языках  регламентировала  следующее  определение  в  отношении  русского 
языка: «В государственных организациях и органах местного самоуправления наравне 
с казахским официально употребляется русский язык» [2].  
Несмотря  на  то,  что  с  момента  принятия  Конституции  РК  и  Закона  о  языках 
прошло уже достаточно лет, важность этих вопросов остается актуальной до сих пор. 
Текущий  момент  ситуации  определяет  один  из  главных  векторов  современного 
общественного  развития  нашей  Республики  на  курс    повышения  значимости  языков:  
государственного – казахского языка, русского языка, как средства межнационального 
общения  и  английского  –  языка  международного  общения.  На  самом  деле  языки 
являются  постоянно  меняющейся  категорией,  которая  отражает  специфику  развития 
общества в конкретный период. Именно поэтому мы придаем первостепенное значение 
государственному языку, поскольку, прежде всего, он является языком наших далеких 
предков,  историей  народа,  языком,  на  котором  говорили  великие  Абай  Кунанбаев  и 
Мухтар  Ауэзов,  Габит  Мусрепов  и  Жамбыл  Жабаев,  и  многие  другие.  В  то  же  время 

 
 
138 
казахский  язык,  будучи    средством  устного  и  письменного  общения,  является 
средством  передачи  информации,  преумножения  и  сохранения  интеллектуальной 
собственности, а также великим достоянием современного Казахстанского народа. Его 
знание  в  полной  мере  является  залогом  развития  нации,  одним  из  объединяющих 
нацию  факторов,  а,  следовательно,  и  одним  из  источников  процветания  страны,  ее 
экономики, образования, культуры и общества в целом. 
Также и в отношении русского языка отсутствует необходимость доказывать его 
важность,  ведь  незримая  связь  казахского  и  русского  народов  восходит  из  далеких 
глубин истории. Два великих народа – казахский и русский – давно шагают бок о бок, 
деля на разных этапах многовекового совместного развития общие невзгоды и радости.  
И  в  данном  случае  речь  вовсе  не  идет  о  пресловутой  «дружбе  народов»,  навязанной 
довлеющим  тоталитарным  строем  советского  периода.  Это  настоящая  многовековая 
дружба наций, чья общность определяется не только смежностью территорий и общей 
историей,  но  и  той  неразрывной  сплоченностью    близких  по  духу  людей,  которая  в 
нынешнее  непростое  время  стала  основой  для  реализации  новых  общественно-
экономических  проектов  в  масштабах  нескольких  республик  СНГ.  При  этом  русский 
язык и сейчас продолжает объединять народы бывших Советских республик и является 
лучшим  проводником  построения  единого  таможенного  пространства  и  Евразийского 
экономического союза. 
В отношении английского языка наблюдается несколько иная ситуация. И все же, 
несмотря  на  нынешние  сложности  в  мировой  геополитической  обстановке,  нельзя 
забывать о том, что английский прочно занял место языка международного общения в 
современном мире. Изменения последнего времени в общественном и экономическом 
развитии Республики Казахстан, существенно расширили наши связи в международном 
пространстве,  а  также  круг  людей,  вовлеченных  во  внешние  контакты  в  различных 
сферах  человеческой  деятельности.  Все  это  обусловило  необходимость  владения 
языком для участия в сотрудничестве на мировой арене, в программах академической 
мобильности для совершенствования образования и прохождения стажировок в других 
странах.  Перечисленные  факторы  значительно  повышают  стремление  к  овладению 
английского языка, а особенно у молодого поколения. 
Но постоянно растущие запросы к уровню знаний английского языка требуют  и 
иного  подхода  к  поиску  новых  технологий,  форм  и  методов  его  преподавания,  путей 
усиления  мотивации  к  его  изучению  в  условиях  отсутствия  иноязычного 
общения. Особая  значимость  настоящей  проблемы  открывается  в  свете  реализации 
политики триязычия в Казахстане. 
Сейчас  Правительство  Казахстана  стоит  перед  задачей  внедрять  триязычие  на 
всех  уровнях  образования,  начиная  с  дошкольного.  Свое  отражение  эта  политика 
находит,  прежде  всего,  в  главном  программном  документе  МОН  РК  –  в   
«Государственной  программе  развития  образования  Республики  Казахстан  на  2011-
2020 годы», где заявлено, что «с целью создания инновационной, полиязычной модели 
образования» [3] предполагается развитие «сети «Назарбаев интеллектуальных школ». 
Эти  школы  станут  «базовыми  площадками  для  апробации  полиязычной  модели 
образования, инноваций в образовании» [4].   
В  Концепции  развития  иноязычного  образования  РК  отдельно  подчеркивается 
важность  преподавания  иностранного  языка  в  вузе:  «Интенсивно  развивающиеся  в 
последнее  десятилетие  интеграционные  процессы,  новый  уровень  академической 
мобильности, 
углубление 
международного 
сотрудничества 
стимулировали 
поступательное развитие иноязычного образования. В этих условиях иностранный язык 
приобретает  статус  действенного  инструмента  формирования  интеллектуального 

 
 
139 
потенциала общества, который становится на современном историческом этапе одним 
из главных ресурсов развития нового государства» [5, с. 3].   
Триязычное  образование  предполагает,  что  обучение  иностранному  языку,  в 
частности  английскому,  является  важнейшим  фактором,  определяющим  доступ  к 
информации  на  языке  международного  общения  и  компьютерных  технологий,  выход 
наших  специалистов  на  широкий  международный  уровень,  способствующим  более 
успешной  интеграции  казахстанской  экономики  в  мировую.  В  дальнейшем    это 
обеспечит  развитие  отечественной  науки  и  техники  в  соответствии  с  общемировыми 
стандартами.  Что  касается  полиязычия,  то  это  еще  одна  прекрасная  возможность 
сплотить  общество,  и  верная  стратегия,  чтобы  соткать  многонациональный  народ 
нашей  Республики  в  единое  целое.  Оно  определенно  исключает  опасность 
принудительной  ассимиляции  различных  национальностей,  т.к.  многоязычие  является 
решением  указанной  проблемы,  а  возможность  получения  образования  на  родном 
языке служит фактором поддержания и развития самобытности национальных диаспор. 
Существование  русских  школ  и  школ  Национального  возрождения  в  большинстве 
областей  Казахстана,  где  применяется  практика  предоставления  образования  на 
узбекском,  уйгурском,  немецком,  армянском,  польском  и  других  языках,  является 
реальным  подтверждением  успешности  проведения  выбранной  стратегии  языковой 
политики. 
Естественно,  что  для  осуществления  политики  в  отношении  триязычия  и 
полиязычия  необходимо  еще  многое  преодолеть.  Это  ведь  не  только  финансовые 
проблемы,  т.к.  основной  задачей  сейчас  является  создание  условий  реализации 
стратегии  на  базе  всех  уровней  образования,  в  связи,  с  чем  нужны  энергичные  и 
инициативные кадры, которые бы смогли в дальнейшем воплотить намеченное в жизнь. 
Вот  почему  сейчас  одной  из  ключевых  задач  является  вовлечение  будущих 
специалистов  соответствующих  отраслей  знаний  в  процесс  проведения  языковой 
политики  путем  их  грамотного  просвещения  в  вопросах  триязычного  образования  и 
привлечения  к  активным  действиям  на  уровне  учебных  заведений,  что  естественно  в 
силах и преподавателей, и студентов. Вот почему данный программный курс не мог не 
найти  отклик  среди  профессорско-преподавательского  состава  и  студентов  нашего 
университета. 
 
 
 
Литература: 
1.
 
Конституция  Казахстана  [КОНСТИТУЦИЯ  РЕСПУБЛИКИ  КАЗАХСТАН  (принята  на 
республиканском  референдуме  30  августа  1995  года)(с  изменениями  и  дополнениями  по 
состоянию на 02.02.2011)] http://online.zakon.kz/Document/?doc_id=1005029 
2.
 
Закон  о  языках  РК,  принятый  Парламентом  Республики  Казахстан  12.03.1997  [О  языках  в 
Республике  Казахстан  Закон  Республики  Казахстан  от  11  июля  1997  года  N  151] 
http://online.zakon.kz/document/?doc_id=1008034 
3.
 
Государственная  программа  развития  образования  Республики  Казахстан  на  2011-2020  годы 
http://adilet.zan.kz/rus/docs/U1000001118 
4.
 
Новости  сайта  Tengrinews.kz.:  Н.Назарбаев  поручил  правительству  внедрять  триязычие  на 
дошкольном 
уровне 
http://tengrinews.kz/kazakhstan_news/nazarbaev-poruchil-pravitelstvu-
vnedryat-triyazyichie-na-doshkolnom-urovne-219843/,  полный  текст  интерактивной  лекции 
Президента в Назарбаев университете: bnews.kz/ru/news/post/99987/ 
5.
 
Концепция  развития  иноязычного  образования  РК.  -  Алматы:  Казахский  университет 
международных отношений и мировых языков имени Абылай хана, 2006 
 
 
УДК 81:39.81`373.222 
 

 
 
140 
К ВОПРОСУ ОБ ИЗУЧЕНИИ НАИМЕНОВАНИЙ ПТИЦ 
В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ 
 
Иманалиева Р.Б., Каблан Т. 
(ТарГУ им. М.Х.Дулати) 
 
 
 
Объектом  данного  исследования  являются  названия  птиц  в  английском  языке. 
Существует  достаточно  объемный  пласт  лексики,  представляющий  собой  названия 
птиц  —  орнитoнимы.  Целью    нашего  исследования  является  проследить  историю 
изучения  названий  птиц  в  английском  языке;  выявить  и  систематизировать  их 
названия; описать основные принципы и способы номинации изучаемой тематической 
группы;  установить  основные  структурные  модели  и  способы  образования  названий 
птиц в английском языке. 
В  бытовой  и  культурной  жизни  всех  народов  птицы  являлись  и  являются  очень 
важным  составляющим  элементом.  Известно,  что  с  древнейших  времен  различные 
народы занимались птицеводством, охотой на птиц и охотой при помощи самих птиц. 
Например,  у  тюркских  народов  охота  являлась,  одним  из  любимых  занятий,  и  она 
сохранилась по сей день. Раньше, как правило, была распространена охота при помощи 
птиц  с использованием  специальных  прирученных  особей из  семейства  ястребиных и 
соколиных,  о  чем  свидетельствуют  и  некоторые  термины  охоты,  зафиксированные  в 
письменных  памятниках  и  лексикографических  изданиях.  Образ  птиц  является 
весомым  и  в  народном  творчестве.  Он  встречается  в  песнях,  сказках,  легендах, 
стихотворениях, пословицах и поговорках. 
Птицы  становились  объектами  тотемизма,  религиозных  представлений  и 
различных верований. По мнению З. П. Соколовой, следы почитания животного (в том 
числе и птиц) в некоторой степени пронизывают религии всех народов. У казахов был 
культ  хищных  птиц  и  белого  лебедя  также  встречаются  этнонимы,  образованные  от 
названий тотемов каршыга ястреб, буркит беркут.  
Следы культа птиц обнаруживаются и  в археологических материалах, в которых 
наряду  с  изображениями  животных  значительное  место  занимают  рисунки  и  фигуры 
некоторых  птиц.  Широко  освещены  образы  различных  птиц  в  устном  народном 
творчестве: сказках и легендах, пословицах и поговорках.  
Н.А.Курашкина  отмечает,  что  человек  выделял  птиц  по  наиболее  заметным 
признакам,  к    которым  со  всей  определенностью  можно  отнести  голос  и  окраску 
оперения    представителей  орнитофауны,  а  в  некоторых  случаях  способ  их  питания,  
предпочитаемый  корм  или  же  ландшафтные  особенности  обитания  и  поведение  в 
природной среде.[1]  
Научные  названия  птиц,  в  которых  мотивы  номинации  прозрачны,  либо 
восстанавливаются  с  высокой  степенью  вероятности  подразделяются  на  категории  по 
выделяемым  в  них  компонентам.  К  компонентам,  обеспечивающим  фонетическую 
мотивированность  орнитонимам,  относятся  фононимы  (от  греч.φωνή  –  голос,звук  и 
όνομα –имя,название), закрепляющие разнообразные вокальные данные представителей 
авифауны, например: (лат.) Garrulus glandarius, (франц.) alouette lulu, (рус.) грач, (англ.) 
warbler. Компонент, придающий соматическую мотивированность научным названиям 
птиц,  именуется  морфонимом  (от  греч.  μορφή,  вид,  образ,  наружность).  Различаются 
также  морфонимы  с  колористической  основой,  или  морфонимы  -  колоронимы, 
отражающие  цвет  оперения  птицы  (например,  лат.  Oriolus  oriolus,  франц.  merle  noir
англ.  icterine  warbler),  и  морфонимы,  характеризующие  форму  и  величину  птицы 

 
 
141 
(например, рус. пухляк, франц. troglodyte mignon). Компонент - бионим (от греч. βίος – 
жизнь),  определяющий  экологическую  мотивированность  орнитонимов,  указывает  на 
ландшафтную  приуроченность  видов  и  предпочитаемые  ими  места  обитания  и 
гнездования, например: (лат.) Alauda arvensis, (франц.) grimpereau des bois, (англ.) pine 
grosbeak,  (рус.)  обыкновенная  каменка.  Фагонимы  (от  греч.  φαγείν  –  есть,пожирать), 
указывающие на разнообразие питания птиц (лат.  Lanius, англ. spotted nutcracker, рус. 
мухоловка),  и  эргонимы  (от  греч.  έργον  –  труд,  занятие,  работа),  отражающие  образ 
жизни  и  поведение  видов  (рус.  зяблик,  англ.  wagtail,  франц.  grimpereau  des  bois), 
определяют эколого-этологическую мотивированность научных названий.[1,39] 
Названия  птиц  знакомы  давно,  и  мы  в  принципе  знаем,  что  они  обозначают 
какую-то  птицу,  но  какую  именно  и  почему  она  так  называется  —  часто  не  знаем. 
Например,  мы  хорошо  представляем  себе,  как  выглядит  снегирь,  но  его  название 
упорно  напоминает  нам  о  том,  что  он  как-то  связан  со  снегом.  Вряд  ли  английские 
слова подсказывают о  птицах то же самое, что и русские названия. Например, русское 
название птицы – зяблик. Известно, что английское название зяблика chaffinch, это двух 
-  коренное  слово  (chaf  -  finch),  оба  корня  которого,  этимологически  восходят  к  
звукоподражательным  словам.  Слово  finch  само  по  себе  переводится  как  «зяблик»  и 
входит  в  состав  многих  названий  птиц.  Видимо,  finch  —  это  что-то  вроде  русского 
«фьють» или «чив», и этим словом называется маленькая щебечущая птичка.[2] 
В русском языке орнитoним зяблик возможно происходит от глагола зябнуть, так 
как  зяблик  появляется  уже  с  первым  таянием  снега  и  улетает  только  с  наступлением 
зимы.  Русские этимологи считают, что русское слово пеночка от «пинь», и английское 
слово “finch” — исторически однокоренные.  
Орнитоним    снегирь  в  русском  языке  связывают  со  снегом.  В  русской  культуре 
принято считать, что снегирь прилетает тогда, когда появляется снег.  В Англии же он 
называется  «бычий  зяблик»,  или  «крупный  зяблик»  —  bullfinch.  По  другой 
терминологии, снегирь называется «розовым зябликом»то есть «розовой пташкой» — 
rose  finch.  В  испанском  языке  снегирь  даже  называется  «королевским  зябликом»  — 
pinzón real
Орнитоним    щегол  в  русском  языке  функционирует  в  значениях  «щегол»  и 
«щеголь», первое слово — для птицы, другое — для человека. 
В  английском  языке  внешний  вид  щегла  тоже  отмечен,  и  эта птичка  называется 
«золотым зябликом»  —  goldfinch. В  английском языке так  же название другой птицы 
употребляется в значении «щеголь» — это название сойки, jay. Эта величиной с голубя 
птица  выглядит  своеобразно:  сама  она  невыразительного  светло-коричневого  цвета, 
зато на крыльях у нее неожиданные голубые переливающиеся полоски. 
И если в русском языке слово сойка, в лучшем случае, означает «лесную птицу из 
отряда воробьиных», то для английского слуха слово jay выражает сложный комплекс 
понятий:  этим  словом  называется  и  сама  птичка,  и  «невыносимый  болтун»,  и 
«простофиля», и «новичок», и «безвкусно одетая женщина». 
Что  касается  русского  слова  щегол,  выявлено,  что  его  общеславянский  корень 
sceg — (stig), надо полагать, является звукоподражательным словом. 
Таким  образом,  этот  небольшой  лингвистический  анализ  наименований  птиц  в 
английском  и  русском  языках  показывает,  что  они  этимологически  восходят  к 
звукоподражательным  словам  и  в  целом  представляют  большой  интерес  для 
лингвистов. 
 
 
Литература: 

 
 
142 
1.
 
Н.А.  Курашкина.  Информационный  потенциал  научных  названий  птиц  (на  примере 
орнитонимов  отряда  воробьеобразных)  //  Вестник  Томского  государственного  университета. 
Филология. 2014. №6 (32). 
2.
 
У Брэдбери. Птицы морей, побережий и рек. М.: Мир, 1983. 
 
 
 
УДК 821.161.1 
 
ОБРАЗ М.Ю. ЛЕРМОНТОВА В ПОЭЗИИ АКМЕИСТОВ 
 
Ионенко О.С., Леонтьева А.Ю. 
(СКГУ им. М.Козыбаева) 
 
 
 
Лермонтов - звездная душа, родственная с тучами и бурями,  
тоскующий поэт, которому грезились воздушные океаны  
и с которым говорили демоны и ангелы 
К.Д. Бальмонт  
 
Художественная  система  акмеизма  ориентирована  на  постижение  «чужого 
слова», ведь акмеизм, по образному выражению О.Э. Мандельштама, это  «…тоска по 
мировой  культуре»  [1,  т.  II,  с.  725].  В  силу  этого  обращение  поэтов-акмеистов  к 
лермонтовскому  художественному  миру  представляется  нам  вполне  органичным. 
Акмеисты  осваивают  наследие  великого  романтика  двупланово:  во-первых,  они 
устанавливают  интертекстуальные  связи  с  поэзией  русского  «Золотого  века»,  во-
вторых, в акмеистическом творчестве воссоздаётся образ М.Ю. Лермонтова. 
Цель  нашего  исследования  –  проанализировать  художественное  воссоздание 
образа М.Ю. Лермонтова поэтами-акмеистами.  
К  личности  М.Ю.  Лермонтова  на  протяжении  многих  лет  обращались  поэты  и 
писатели. Образ поэта встречается во многих произведениях. Прежде чем обратиться к 
образу  поэта,  необходимо  дать  определение  самому  термину  «образ».  В  нашем  
понимании художественный образ - это «категория эстетики, характеризующая особый, 
присущий  только  искусству  способ  освоения  и  преобразования  действительности. 
Образом  также  называют  любое  явление,  творчески  воссозданное  в  художественном 
произведении  (особенно  часто  –  действующее  лицо  или  литературного  героя), 
например  образ  войны,  образ  народа,  образ  Наташи  Ростовой  в  Войне  и  мире»  Л.Н. 
Толстого.  Само  терминологическое  словосочетание  «образ  чего-то»  или  «образ  кого-
то»  указывает  на  устойчивую  способность  художественного  образа  соотноситься  с 
внехудожественными явлениями, вбирать внеположную ему действительность; отсюда 
господствующее 
положение 
этой 
категории 
в 
эстетических 
системах, 
устанавливающих  специфическую  связь  искусства  с  не-искусством  –  жизнью, 
сознанием и т. д.» [2, с. 252]. 
Мы  полагаем,  что  акмеисты,  начиная  с  1917  года,  стремятся  установить  в 
творческом  сознании  непосредственную  связь  не  только  с  наследием,  но  и  с  судьбой 
М.Ю. Лермонтова. 
Первым  обращается  к  образу  М.Ю.  Лермонтова  младоакмеист  Г.В.  Адамович  в 
1917  году:  «Устали  мы.  И  я  хочу  покоя,  /  Как  Лермонтов,  -  чтоб  небо  голубое  / 
Тянулось надо мной, и дрозд бы пел, / Зеленый дуб склонялся и шумел» [3, с. 200]. Поэт 
трансформирует  цитату  из  стихотворения  «Выхожу  один  я  на  дорогу…»  в  сравнение 
эмоционального  состояния  усталости  и  желания  покоя  с  лермонтовскими  исканиями: 

 
 
143 
«Уж не жду от жизни ничего я, / И не жаль мне прошлого ничуть; / Я ищу свободы и 
покоя! / Я б хотел забыться и заснуть!» [4, с. 194]. Поэтическое «я» лирического героя 
М.Ю. 
Лермонтова 
начинает 
восприниматься 
в 
контексте 
стихотворения                            
Г.В. Адамовича как фактор внехудожественной реальности.  
Младоакмеист  переводит  космические  образы  лермонтовского  стихотворения  в 
предельно  бытовой  план.  Так,  метафора  «Спит  земля  в  сиянье  голубом…»  [4,  с.  194] 
превращается  Г.В.  Адамовичем  в  предельно  банальное  «небо  голубое»,  а  идеальный 
голос  («Чтоб  всю  ночь,  весь  день,  мой  слух  лелея,  /  Про  любовь  мне  сладкий  голос 
пел…»  [4,  с.  195])  трансформируется  в  песню  дрозда.  Обытовление  касается  и  таких 
высоких метафор М.Ю. Лермонтова, как дорога и пустыня: «Выхожу один я на дорогу; 
/  Сквозь туман кремнистый путь  блестит; /  Ночь тиха. Пустыня  внемлет богу, /  И 
звезда  с  звездою  говорит»  [4,  с.  194].  Г.В.  Адамович  лермонтовскую  семантическую 
поливалентность заменяет истолкованной, объяснённой однозначностью образа жизни 
современников,  а  абстрактную  дорогу  сопрягает  с  конкретными  невскими  водами, 
создавая  аллюзию  Петербурга:  «Пустыня-жизнь.  Живут  и  молят  Бога,  /  И  счастья 
ждут, - но есть ещё дорога: / Ничто, мой друг, ничто вас не спасёт / От тёмных и 
тяжёлых невских вод» [3, с. 200].  
Дуб, символизирующий крепость, силу, здоровье, закрепляет интертекстуальную 
связь  стихотворений.  У  М.Ю.  Лермонтова  дуб  сопрягает  тьму  и  свет,  подчёркивая 
единство жизни (зелень символизирует жизнеобеспечивающие времена года  – весну и 
лето) и смерти: «Надо мной чтоб, вечно зеленея, / Тёмный дуб склонялся и шумел» [4, с. 
195].  Зелёный  дуб  обрамляет  стихотворение  Г.В.  Адамовича,  обозначая 
бессмысленность и тождественность выбора между жизнью и смертью на невском дне: 
«Уж пролетает ветер под мостами / И жадно плещет гладкими волнами, / А вам-то, 
друг мой, вам не всё ль равно, / Зелёный дуб или речное дно?» [3, с. 200].  
Обытовление высоких поэтических приёмов романтической лирики и введение в 
текст фамилии поэта позволяет увидеть в стихотворении Г.В. Адамовича стремление к 
контаминации личности и лирического героя М.Ю. Лермонтова. 
Воссоздание образа М.Ю. Лермонтова в контексте стихотворения «Выхожу один 
я  на  дорогу…»  имманентно  младоакмеисту  Г.В.  Иванову.  В  книге  «Дневник»  поэт 
овеществляет  и  конкретизирует  абстрактное  музыкальное  понятие  –  мелодию: 
«Мелодия становится цветком, / Он распускается и осыпается, / Он делается ветром 
и  песком,  /  Летящим  на  огонь  весенним  мотыльком,  /  Ветвями  ивы  в  воду 
опускается...» (1921 (1925) – 1950 (1951)) [5, с. 377]. Подобное чувственно-конкретное 
воплощение  нон-фигуративных  понятий  является  эстетическим  принципом  акмеизма. 
О.Э.  Мандельштам  в  манифесте  «Утро  акмеизма»  сопоставляет  слово  с  камнем,  а  в 
программном  «Разговоре  о  Данте»  культура  в  целом  уподоблена  горной  породе: 
«Прелестные  страницы,  посвящённые  Новалисом  горняцкому,  штейгерскому  делу, 
конкретизируют  взаимосвязь  камня  и  культуры,  выращивая  культуру  как  породу, 
высвечивают её из-под камня-погоды» [1, т. II, с. 725].  
Г.В.  Иванов  уподобляет  мелодию  не  камню,  а  растениям,  ветру,  мотыльку. 
Кульминацией  её  чувственно-конкретного  воплощения  становится  намёк  на  образ 
М.Ю.  Лермонтова.  Поэт  использует  акмеистический  панхронизм,  обращая  наше 
внимание  на  время,  которое  идёт  мгновенно.  Изменяется  природа,  перевоплощается 
мелодия,  и  только  М.Ю.  Лермонтов  стоит  на  своей  дороге  и  никогда  не  исчезнет 
бесследно:  «…Проходит  тысяча  мгновенных  лет,  /  И  перевоплощается  мелодия  /  В 
тяжёлый  взгляд,  в  сиянье  эполет,  /  В  рейтузы,  в  ментик,  в  «Ваше  благородие»,  /  В 
корнета гвардии – о, почему бы нет?..» [5, с. 377].  
Младоакмеист  сопрягает  две  ипостаси  великого  романтика  –  творца  и  человека. 
Биографический план подчёркивается деталями лермонтовской судьбы: военная форма 
(«эполеты», «рейтузы», «ментик»), обер-офицерский чин и соответствующее «Табели 

 
 
144 
о  рангах»  обращение  («корнет  гвардии»,  «Ваше  благородие»).  Важной  составляющей 
биографического  контекста  становится  портретная  деталь  -  «тяжёлый  взгляд». 
Недоброжелатели М.Ю. Лермонтова отмечают  у него  «язвительную улыбку»,
 
«злой и 
угрюмый вид». ««Скучен и угрюм» <…>, «высокомерен», «едок», «заносчив»  - это из 
отзывов лиц, принадлежавших к великосветскому обществу» [6, с. 13]. И.С. Тургеневу 
лермонтовские  глаза  «кажутся  большими  и  неподвижными:  «Задумчивой 
презрительностью и страстью веяло от его смуглого лица, от его больших неподвижно-
тёмных глаз»» [6, с. 13]. 
Интертекстуальный  уровень  раскрывается  благодаря  упоминанию  тумана, 
Тамани,  напоминающей  о  «Герое  нашего  времени»  («Тамань  –  самый  скверный 
городишка  из  всех  приморских  городов  России»  [4,  с.  609]),  дороги.  Кроме  того,  на 
лермонтовский  прецедентный  текст  «Выхожу  один  я  на  дорогу…»  указывает  точная 
цитата («…Пустыня внемлет Богу»): «Туман… Тамань… Пустыня внемлет Богу. / Как 
далеко до завтрашнего дня!.. / И Лермонтов один выходит на дорогу, / Серебряными 
шпорами звеня» [5, с. 377].  
Стихотворение  младоакмеиста  построено  на  осмыслении  прецедентного  текста 
«Выхожу один я на дорогу…». В последних двух стихах («И Лермонтов один выходит 
на дорогу, / Серебряными шпорами звеня») Г.В. Иванов объединяет биографический и 
поэтический  контексты  с  помощью  убедительных  бытовых  деталей.  Числительное-
прилагательное один, определяющее положение поэта («И Лермонтов один выходит на 
дорогу»), усиливает мотив личностного и творческого одиночества М.Ю. Лермонтова. 
Звон  серебряных  шпор  в  тумане  подчёркивает  особую  жизненность  образа                       
М.Ю. Лермонтова в интерпретации Г.В. Иванова. 
Г.В. Иванов в своём стихотворении «Если бы я мог забыться…» (1950) обращает 
внимание, на то,  что, несмотря  на трагический характер его поэзии, М.Ю. Лермонтов 
«не  стал  мрачным  отрицателем  жизни»  [6,  с.  18].  Наоборот,  лермонтовский  образ  у 
младоакмеиста  становится  символом  жизни  и  надежды.  Образ  М.Ю.  Лермонтова 
обрамляется  ожиданием  смерти  лирическим  героем  поэта-эмигранта:  «Если  бы  я  мог 
забыться,  /  Если  бы,  что  так  устало,  /  Перестало  сердце  биться,  /  Сердце  биться 
перестало, / Наконец - угомонилось, / Навсегда окаменело…» [5, с. 421]. Поэт ХХ века 
ждёт  забвения  и  смерти  как  искупления,  но  остаётся  надежда,  явленная  в 
лермонтовском сне: «Но - как Лермонтову снилось - / Чтобы где-то жизнь звенела…» 
[5,  с.  421].  Подобно  Г.В.  Адамовичу,  Г.В.  Иванов  сопрягает  сон-мечту  с  лирическим 
героем и с личностью М.Ю. Лермонтова, на что указывает введённая в текст фамилия. 
Аллюзия  лермонтовского  лирического  героя  воплощается  в  полемике  с  высокой 
традицией.  Если  в  стихотворении  «Выхожу  один  я  на  дорогу…»  пение  о  любви 
сопрягается  с  будущим  в  пространстве  желания,  то  младоакмеист  относит  любовь  и 
творчество (пение) к прошлому, а его мечта – сохранить близость утраченного: «...Что 
любил,  что  не  допето,  /  Что  уже  не  видно  взглядом,  /  Чтобы  было  близко  где-то,  / 
Где-то близко было рядом...» [5, с. 421]. 
В  1951  году  Г.В.  Иванов  публикует  стихотворение  «Почти  не  видно  человека  
среди  сиянья  и  шелков…».  В  центре  внимания  –  художник  эпохи  рококо  Жан  Антуан 
Ватто (1684-1721), «галантнейший художник века, галантнейшего из веков» [5, с. 411]. 
Поэтичный  живописец,  воплотивший  разлад  мечты  и  реальности,  -  один  из  ведущих 
представителей  изобразительного  искусства  в  лирике  Г.В.  Иванова:  «Гармония? 
Очарованье?  Разуверенье?  Всё  не  то.  /  Никто  не  подыскал  названья  прозрачной 
прелести  Ватто»  [5,  с.  411].  На  наш  взгляд,  именно  внутренний  конфликт  сближает 
французского  художника  с  М.Ю.  Лермонтовым  в  восприятии  младоакмеиста.  Образ 
русского романтика предстаёт через кавказскую тему изгнания. Г.В. Иванов  включает  

 
 
145 
его в сравнение с  Ж.А. Ватто при помощи перифраза,  указывающего на важнейшего  
лермонтовского героя: «Как русский Демон на Кавказе, он в Валансьене тосковал…» 
Акмеисты  обращаются  в  своих  произведениях  к    образам  многих  поэтов  и 
писателей,  творчество  которых  было  актуально  в  эпоху  «Серебряного  века».  Таким 
ярким  примером  становится  М.Ю.  Лермонтов.  Г.В.  Адамович  обусловливает 
повышенный интерес к творчеству романтика культурно-историческими  причинами – 
в  эпоху  катаклизмов  актуализируется  традиция  трагических  поэтов:  «Лермонтов 
привлекает сейчас к себе сердца и сознания тем, что у него представление о человеке и 
мире не закончено, не завершено, не приведено в равновесие и порядок – и поэтому во 
всех обращённых к будущему мечтах и помыслах он является спутником, сотрудником, 
а не укоряющим идеалом» [7, с. 576]. Образное определение лермонтовского наследия 
как  родственного  эмигрантам  своей  динамикой,  дисгармонией,  «переходностью», 
данное Г.В. Адамовичем, корреспондирует аналитическому комментарию советского и 
российского  учёного  В.Э.  Вацуро:  «С  именем  Лермонтова  связывается  понятие  «30-е 
годы»  -  не  в  строго  хронологическом,  а  в  историко-литературном  смысле,  -  период  с 
середины  20-х  до  начала  40-х  годов.  Поражение  декабрьского  восстания  породило 
глубокие  изменения  в  общественном  сознании;  шла  переоценка  просветительской 
философии  и  социологии,  основанной  на  рационалистических  началах,  -  но  поворот 
общества к новейшим течениям идеалистической и религиозной философии (Шеллинг, 
Гегель)  нёс  с  собой  одновременно  и  углубление  общественного  самоанализа, 
диалектическое  мышление,  обостренный  интерес  к  закономерностям  исторического 
процесса и органическим началам народной жизни» [8, с. 360]. 
Значимость лермонтовского мира и личности для акмеистов подтверждается тем, 
что О.Э.Мандельштам, самый сдержанный из поэтов, трижды обращается к его образу 
в  трёх  разножанровых  и  разностилевых  произведениях.  В  шуточном  стихотворении 
(1921-1925  гг.),  посвященном  В.  Рождественскому,  акмеист  противопоставляет  своего 
современника  и  великих  предшественников,  обыгрывая  годонимы:  «Пушкин  имеет 
проспект,  пламенный  Лермонтов  тоже.  /  Сколь  же  ты  будешь  почтен,  если  при 
жизни  твоей  /  Десять  Рождественских  улиц!»  [1,  т.  I,  с.  352].  Называя                            
М.Ю.  Лермонтова  «пламенным»,  О.Э.  Мандельштам  акцентирует  знаменитые  отзывы 
современников  о  его  глазах:  «…все  стремятся  передать  непостижимую  силу  взгляда: 
«огненные  глаза»,  «черные  как  уголь»,  «с  двумя  углями  вместо  глаз».  По  одним 
воспоминаниям,  глаза  Лермонтова  «сверкали  мрачным  огнем»,  другой  мемуарист 
запомнил его с «пламенными, но грустными по выражению глазами», смотревшими на 
него «приветливо, с душевной теплотой»» [6, с. 13]. 
В  стихотворении  «Дайте  Тютчеву  стрекозу  -  /  Догадайтесь  почему!»  (1932)              
О.Э.  Мандельштам  оценивает  М.Ю.  Лермонтова  с  невероятной  для  себя 
эмоциональной силой, включая его образ в контекст  истории  русской поэзии:  «А ещё 
над нами волен / Лермонтов -  мучитель наш…» [1, т. I, с. 178].  
«Стихи  о  неизвестном  солдате»  (1937-1938,  «Воронежские  тетради»)  рисуют 
апокалиптическую  картину  мировой  войны  с  опорой  на  лермонтовский  «Воздушный 
корабль»:  «Научи  меня  ласточка  хилая,  /  Разучившаяся  летать,  /  Как  мне  с  этой 
воздушной могилой / Без руля и крыла управлять» [1, т. I, с. 229]. У М.Ю. Лермонтова 
воздушный корабль позволяет Наполеону вернуться в течение ночи в мир живых: «По 
синим волнам океана, / Лишь звёзды блеснут в небесах, / Корабль одинокий несётся, / 
Несётся  на  всех  парусах.  <…>  Из  гроба  тогда  император,  /  Очнувшись,  является 
вдруг;  /  На  нём  треугольная  шляпа  /  И  серый  походный  сюртук»  [4,  с.  158,  159].                  
О.Э.  Мандельштам  в  варианте  «Стихов  о  неизвестном  солдате»  сопрягает 
наполеоновские  сражения  с  ожиданием  страшнейшей  войны:  «Весть  летит 
светопыльной обновою: / - Я не Лейпциг, я не Ватерлоо, / Я не битва народов – я новое 

 
 
146 
-  /  От  меня  будет  свету  светло…»  [1,  т.  I,  с.  502].  Под  «небом  крупных  оптовых 
смертей» М.Ю. Лермонтов становится символом ответственности потомков, эталоном 
жизни  и  смерти:  «И  за  Лермонтова  Михаила  /  Я  отдам  себе  строгий  отчёт,  /  Как 
горбатого  учит  могила  /  И  воздушная  яма  влечёт»  [1,  т.  I,  с.  229].  Дуэль  и  гибель 
романтика  ассоциируется  с  мандельштамовским  ожиданием  скорой  насильственной 
смерти: «Ещё немного – оборвут / Простую песенку о глиняных обидах / И губы оловом 
зальют» [1, т. I, с. 137]. 
Завершает  акмеистическую  традицию  воссоздания  образа  М.Ю.  Лермонтова          
А.А. Ахматова. В октаве 1927 года «Кавказское» она сопрягает, подобно соратникам по 
Цеху  поэтов,  творческий  и  биографический  контексты,  подчеркивает,  что  Кавказ  
сыграл  важную  роль  как  пространство  ссылки  и  значимый  этап  формирования 
мировоззрения  и  художественной  системы  романтика:  «Кавказский  край  занимает 
исключительное  место  в  жизни  и  творчестве  Лермонтова.  <…>  Судьба  Лермонтова 
сложилась  так,  что  именно  Кавказом  были  порождены  наиболее  яркие  впечатления 
детства»  [6,  с.  212].  На  уровне  творческих  традиций  Кавказ  –  пространство 
лермонтовского  Демона,  введённого  А.А.  Ахматовой  с  помощью  перифраза:  «Здесь 
Пушкина  изгнанье  началось  /  И Лермонтова кончилось  изгнанье.  /  Здесь  горных  трав 
легко  благоуханье, / И только раз мне видеть удалось / У озера, в густой тени чинары, 
/  В  тот  предвечерний  и  жестокий  час  /  Сияние  неутолённых  глаз  /  Бессмертного 
любовника Тамары» [9, т. I, с. 411]. В своём стихотворении 1961 года «Конец Демона» 
А.А.  Ахматова  говорит  о  тайне  горделивого  гения,  сопрягая  аллюзию  Демона,  образ 
М.А.  Врубеля,  погружённого  в  творческий  процесс,  и  промолчавшего  («утаившего»
М.Ю.  Лермонтова:  «Словно  Врубель  наш  вдохновенный,  /  Лунный  луч  тот  профиль 
чертил. / И поведал ветер блаженный / То, что Лермонтов утаил» [9, т. II, кн. 2, с. 99]. 
Итак,  акмеисты  на  протяжении  1917-1961  гг.  воссоздают    объективированный 
образ  М.Ю.  Лермонтова.  Поэт,  названный  по  фамилии,  а  в  «Стихах  о  неизвестном 
солдате»  О.Э.  Мандельштама  –  по  имени  и  фамилии,  показан  желающим  покоя                 
(Г.В. Адамович), одиноко выходящим на дорогу под звон серебряных шпор, видящим 
сон,  русским  Демоном  (Г.В.  Иванов).  В  интерпретации  О.Э.  Мандельштама  он 
совершенный  эталон  поэта,  мучающий  читателей  первой  трети  ХХ  века  трагизмом 
своего  художественного  мира.  А.А.  Ахматова  обращается  к  образу  поэта-изгнанника, 
гонимого властью, и таинственного художника. Для акмеистов образ поэта неразделим 
с  его  наследием,  поэтому  чувственно-конкретное  изображение  М.Ю.  Лермонтова 
окружается  контекстом  его  произведений.  Акмеистической  лирике  имманентны 
интертекстуальные  связи  со  стихотворениями  «Выхожу  один  я  на  дорогу…», 
«Воздушный  корабль»,  «Мой  демон»,  поэмой  «Демон».  Образ  М.Ю.  Лермонтова  в 
поэзии акмеистов предстаёт в сложном единстве художественной и внехудожественной 
реальностей  в  силу  необходимости  выразить  трагедию  времени,  утрату  Родины  и 
культурно-исторических  связей:  «Лермонтов  приходит  сейчас  не  как  учитель,  а  как 
друг. В его стихах душа узнаёт себя, о чём-то догадывается, на что-то надеется, в них, 
вероятно, она и утоляет свою боль, обволакивая её музыкой» [7, с. 577].  
 
 
 


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   43


©emirsaba.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет