Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук Научный консультант



Pdf көрінісі
бет25/42
Дата26.04.2022
өлшемі2.34 Mb.
#32437
түріДиссертация
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   42

часть  из  них  оказалась  неудовлетворенной  своим  положением.  Так,  например 
Елеусиз  Бюйрин  работал  писарем  в  волостном  управлении,  продолжая 
самообразование.  Впоследствии  по  окончании  казахской  учительской 
семинарии  он  преподавал  в  Астрахани  русский  язык  и  литературу  [33]. 
Потомки  канцелярских  сотрудников  ориентировались  на  русско-европейские 
образцы культуры и как следствие на соответствующую модель образования.  
С  1849  года  в  Оренбургской  казенной  палате  работал  переводчиком 
титулярный  советник  Альмухамед  Ахметович  Куватов.  Оклад  Куватова 
составлял  588  рублей.  Жалование  управляющего  палатой  достигало  уровня 
2000  рублей,  жалование  бухгалтера  этого  же  предприятия  –  700  рублей  [146, 
с.73].  Величина  оклада  казахских  переводчиков  и  прочих  канцеляристов 
зависела  от  объема  выполняемой  работы  и  степени  ответственности.  Помимо 
Куватова  в  казенной  палате  на  службе  состояли  до  10  занятых  в  различных 
сферах  чиновников.  По  возрасту  он  превосходил  многих  остальных.  Стаж его 
работы насчитывал более 20 лет. Помимо выделенного жалования и столовых, 
квартирные  ему  не  полагались,  тогда  как  остальные  чиновники  получали 
столовые. 
Анализ 
личных 
дел 
работников 
казенной 
палаты, 
делопроизводителей  отделов,  типографских  канцелярий,  землемерных  отделов 
всех  уровней,  бухгалтерий,  губернского  казначейства,  столоначальников 
свидетельствуют  об  относительно  высоком  уровне  жалования  Куватова  в 
сравнении  с  почтовиками,  экспедиторами,  столоначальниками,  землемерами, 
корректорами, помощниками делопроизводителей.  
В 
источниках 
упоминается 
письменный 
переводчик 
уездного 
Петропавловского  управления  Дюсембаев,  впоследствии  перемещенный  в 
Атбасар  [272].  Губернский  секретарь  Байкадам  Каралдин  состоял 
письмоводителем  в  Тургайском  уезде.  Письмоводителем  Кустанайского 
уездного  управления  работал  коллежский  секретарь  Хусаин  Тастемирович 
Тастемиров  [180,  с.109].  В  Атбасарском  уезде  в  должности  словесного 
переводчика  действовал  Альмухамед  Джилкайдаров.  При  Акмолинском 
генерал-губернаторстве  числился  младший  переводчик,  коллежский  секретарь 
Садвакас Джануасов [273].  
Писарь  Семипалатинского  уезда  Джанаев  Бексултан  за  прекрасное 
исполнение  профессиональных  обязанностей  от  областных  властей  получил 
халат  3-го  разряда.  Похвальным  листом  за  ведение  делопроизводства  в  1900 


 
136 
году 
награждается 
переводчик 
канцелярии 
Павлодарского 
уезда 
Семипалатинской области Кадырбаев Абдильда. В Семипалатинском окружном 
суде  начиналась  карьера  переводчика  Иманбека  Тарабаева  состовшего  в 
должности помощника секретаря. 
В  Семипалатинском  отделении  Государственного  банка  работал 
переводчиком  Анияр  Мулдабаевич  Мулдабаев  [274,  с.19].  Банкам  по  штатам 
полагалось  иметь  переводчиков.  С  банками  проходили  контакты  казахских 
общинников  и  влиятельных  представителей  –  баев.  Обязанности  переводчика 
при Семипалатинском уездном управлении исполнял Омарбек Оспанов. Долгий 
период в должности переводчика Акмолинского областного правления работал 
Мукан  Айтпенов  [275,с.  12].  Его  карьера  началась  в  1906  году  с 
письмоводителя  этого  управления.  [276].    В  штате  Каркаралинского  уездного 
казначейства  состоял  канцелярский  служитель  Мухамеджан  Назарович 
Назаров.  Казначейство  состояло  из  4  штатных  единиц:  казначея,  бухгалтера, 
помощника  бухгалтера  и  служащего  Назарова.  В  Зайсанском  уездном 
управлении в штате переводчиков состоял Жанбек Иманкулов [277,  с.90].  
При Усть-Каменогорском   уездном  управления длительное  время работал 
словесный переводчик Мухамед Бекметьев. В 1905 году он согласно прошению 
переводится  почтово-телеграфным  чиновником  VI-го  разряда  в  штат  Омской 
телеграфной конторы [278]. В этот период возникла востребованность  наличия 
казахских специалистов в почтово-телеграфных конторах. Казахское население 
стало  прибегать  к  почтово-телеграфным  коммуникационным  услугам. 
Примечательно,  что  в  период  первой  русской  революции  и  последующего 
влияния  Государственной  Думы  увеличилось  количество  жалоб,  обращений, 
петиций  от  казахского  населения  в  виде    писем  и  телеграмм.  Казахские 
служащие административно-управленческих структур занимались  писарской и 
переводческой  деятельностью.  В  процентном  соотношении  к  канцелярским 
сотрудникам  гражданских  служащих  уровня  подготовки  А.  Сейдалина 
оказалось  немного.  Казахская  литература  указанного  периода  не  отразила  в 
своих  произведениях  персонажи  казахских  бюрократов.  Тогда  как  в  русской 
классике,  которую  знали  местные  интеллектуалы,  данная  категория  получила 
насыщенное  представление.  Очевидно  многочисленная  группа  национальной 
бюрократии,  которая  способствовала  бы  установлению  деловых  связей  между 
общинами и государством, еще не сформировалась в этот период. 
Идеология  европейской  государственности  с  элементами  жесткого 
администрирования  и  обязательными  схематичными  судебно-правовыми 
нормативами  сложно  адаптировались  на  местную  этнокультурную  среду  с 
иными  традиционными  императивами  в  области  правовых  отношений  и 
государственного  устройства.  На  местном  общинном  уровне  у  казахского 
населения  сохранялось  недоверие  ко  всем  официальным  инкорпорированным 
извне  государственным  структурам  как  инородно  чуждым.  В  многочисленных 
источниках  подчеркивается  прерогатива  казахских  ранних  доимперских  форм 
управления в казахских общинах. Безусловно, казахские чиновники стремились 
к успешной реализации собственных возможностей в управленческом звене, но 


 
137 
в условиях доминировавшей модели подбора кадров сделать подобную карьеру 
в данных структурах практически было невозможно.  
По  своему  статусу  и  служебным  полномочиям  большинство  казахских 
чиновников  не  относились  к  сословию  реформаторов,  так  как  их  действия 
ограничивались  в  очень  узких  функциях.  Одной  из  форм  проявления  их 
гражданственности являлась честная служба. Казахские чиновники городских и 
уездных  центров,  окруженные  инонациональной  и  профессионально 
подготовленной  группой  служащих,  не  имели  другой  альтернативы  своей 
деятельности. Их коллеги, функционировавшие в аульно-волостной стихии при 
отсутствии  жестких  рычагов  контроля  или  потакания  со  стороны  родовых 
патронов и пришлых администраторов, обладали широким полем деятельности 
сообразно с собственной фантазией и возможностями. В периодической печати 
и  фольклорных  произведениях  русские  информаторы  ссылались  на  факты 
произвола, которые носили вопиющий характер в степных регионах. Казахское 
чиновничество, как составная часть  административного корпуса, подвергалось 
критике  на  уровне  общественного  сознания.  В  XIX  веке  были  проведены 
уголовные  процессы  против  ряда  султанов.  Подобные  действия  правительства 
снижали  престиж  султанов  в  общественном  сознании.  Возможно,  карательная 
процедура  по  отношению  к  власти  была  направлена  на  ликвидацию  их 
политической  неблагонадежности.  Подобные  жесткие  меры  в  регионе  носили 
единичный  характер  и  применялись,  возможно,  как  крайняя  мера  к 
установлению порядка. 
Качественный  состав  пришлых  специалистов  в  восточных  провинциях 
отличался  крайним  разнообразием.  Зачастую  в  области  ссылались 
проштрафившиеся  на  производстве  чиновники  из  центральных  областей 
империи,  которые  импортировали  привычки  и  традиции  коррумпированного 
государственного  аппарата  [279,  с.80].  Губернатор  Западной  Сибири 
В.А.Арцимович  в  середине  XIX  века  отличал  чуждость  класса  чиновников  в 
осваиваемых  зонах.  По  его  утверждению,  приезжие  служащие  свою 
профессиональную  деятельность  расценивали  как  метод  достижения  своих 
частных интересов, порой в непозволительном виде. Инспектировавший в 80-е 
годы  города  Сибири  и  Северной  части  Казахстана  А.О.  Дюгамель  откровенно 
свидетельствовал  о  некомпетентности  местного  чиновничества  «в  Сибири 
нелегко  найти  способных  людей  в  замену  тех,  которых  приходится  уволнять» 
[280,  с.92].  Образовательный и духовный уровень этой группы мигрантов был 
весьма  различен.  Прогрессивно  настроенные  специалисты  профессионально 
исполняли  свой  долг.  Некоторые  из  них  активно  занимались  общественной 
деятельностью.  Русские служащие составили основу филиалов РГО  в степных 
городах. 
Европейские чиновники рассчитывали на карьерный успех и материальное 
обеспечение. Однако часть из них испытывали психологический дискомфорт. И 
вскоре  лишались  всяческих  надежд  на  какое-либо  совершенство.  Кругозор 
некоторых  служащих  ограничивался  посещением  незначительных  по 
масштабам  и  значимости  специфических  заведений.  Социально-культурный 


 
138 
сектор  в  степных  городах  практически  отсутствовал  или  находился  в 
зачаточном состоянии. 
Русско-государственное 
чиновничество 
во 
всех 
его 
ипостасях 
представляло  яркий  контраст  для  формирования  категории  казахских 
служащих,  контактировавших  со  своими  коллегами.  В  империи  после  бурных 
потрясений  произвола  и  насилия  государства  над  обществом  только  начинал 
формироваться  институт  высококвалифицированных  специалистов  духовного 
склада  с  выраженной  сословной  честью  и  моральными  принципами 
бескорыстного  служения.  Аракчеевский  типаж  хамства  и  грубой  силы 
постепенно и сложно изживался из повседневной государственной рутины. 
Профессиональные  параметры  казахских  служащих  зависели  от  их 
социального  статуса  и  образовательной  подготовки.  В  империи  настойчиво  и 
методично  государственной  властью  насаждалось,  основанное  на  западных 
стандартах  с  соответствующим  образом  жизни  и  мышлением,  греко-римское 
право.  В  Европе  на  протяжении  длительного  времени  вырабатывалась 
соответствующая  регламентация  отношений  граждан,  ориентированных  на 
институт частной собственности и незыблемости личных прав и обязанностей. 
В  аграрных  районах  империи  и  тем  более  в  казахской  национальной  среде 
доминировало  выработанное  веками  обычное  право,  которое  являлось  более 
гибким  правовым  институтом  и  соответствовало  хозяйственному  стилю, 
социальным  связям  и  потребностям  казахов.  Казахские  юристы,  равно  как  и 
другие  категории  прогрессивных  служащих,  осознавали  двойственность 
ситуации  и  как  следствие  повышенную  ответственность  в  нормировании  и 
установления  социального  баланса  в  крае.  Казахские  юристы  успешно 
реализовались  и  стремились  к  совершенству  в  правовой  сфере.  Фактически 
дипломированные 
выпускники 
правовых 
специальностей 
изначально 
составляли реальную конкуренцию тамошним казахским канцеляристам. 
В  штате  Омского  уездного  управления  в  должности  словесного 
переводчика  состоял  Ахмет  Татин.  По  увольнении  с  должности  по  болезни 
Татин  продолжил  свою  работу  в  управлении  [281].  Дефицит  национальных 
кадров  остро  ощущался  на  уездном  уровне.  В  документах  встречаются 
сведения  о  заболевании  чиновников.  Многие  заболевшие  служащие  были 
трудоспособного  возраста  и  по  выходе  в  отставку  имели  право  на  пенсию, 
которая  оказывалась  незначительной  по  выслуге 
лет.  Отправлять 
преждевременно  в  отставку  малооплачиваемую  и  наиболее  востребованную 
профессиональную часть национальных служащих представлялось невыгодным 
мероприятием для властей.  
При  Иргизском  уездном  управлении  действовали  в  должности 
письменного  переводчика  Крым-Гирей  Мукашевич  Сейдалин  и  словесного 
переводчика  Тажимбет  Булебаевич  Булебаев.  В  Троицком  окружном  суде 
переводчиком  работал  коллежский  регистратор  Нух-Гирей  Чувакович 
Сейдалин [282, с.18].  
В  Троицком  окружном  суде  работал  переводчик  Ильджан  Уразович 
Уразов.  Переводчиком  при  Оренбургском  окружном  суде  состоял  Хусаин 


 
139 
Тастемиров  [283,  с.13].    В  Оренбургском  уездном  суде  работал  присяжный 
переводчик  Исгалий  Жингазиевич  Досов  [187,с.  9].  Переводчиком  окружного 
Оренбургского суда состоял Жангаска Утебергенов [284, с.54]. В Оренбургском 
окружном уезде присяжным переводчиком состоял не имевший чина Сейдазым 
Кадырбаев  [282,  с.12].  Впоследствии  он,  будучи  коллежским  секретарем, 
исполнял  обязанности  секретаря  суда  по  уголовному  отделению.  Обязанности 
письменного  переводчика  Тургайского  уездного  управления  исполнял  не 
имевший  чина  Тлеугабылов  [285,  с.  11].  До  этого  он  работал  в  Кустанайском 
уездном  управлении.  Впоследствии  за  усердное  исполнение    служебных 
обязанностей он получил чин коллежского регистратора  со старшинством [286, 
л.27]. 
Ирмухамед 
Нурмухамедов 
работал 
словесным 
переводчиком 
Актюбинского уездного управления [287].  
Обязанности  письмоводителя  в  Каркаралинском  уезде  исполнял  Смагул 
Бекпасов  [288].  Уровень  жизни  мало-мальски  обеспеченных  чиновников  и 
высокопоставленных  служащих  оказался  выше  большинства  общинников.  В 
иерархии  канцелярских  служащих  низовые  позиции  занимали  волостные 
писари.  В  аульно-сельской  среде  писари  считались  наиболее  грамотной 
группой  населения.  Финансовый  оклад  писарей  оставался  мизерным.  В 
империи  начала  ХХ  века  писари  ассоциировались  с  полуграмотной  и 
коррумпированной частью чиновничества. Такой трафаретный типаж за этими 
категориями  служащих  закрепился  в  русской  классической  литературе.  По 
справедливым  замечаниям  обозревателей,  писари  находились  в  полной 
зависимости  от  волостных  управителей  и  крестьянских  начальников.  При 
соответствующих  обстоятельствах  эти  властители  села  имели  право 
подвергнуть  административному аресту писарей, что лишало их возможности 
противодействовать  бесконтрольным    действиям  начальства.  Фактически 
писари  являлись  беспрекословными  исполнителями  воли  руководства  [289, 
с.158].  
Объективно, определенная часть писарей при наличии подобной ситуации 
пытались  перейти  в  другие  сферы.  Многие  светские  образованные  граждане 
активизировались  в  городской  среде.  Служащие  понимали,  что  обучались  на 
казахские общественные суммы. И если султаны осознавали свою социальную 
ответственность  перед  родоплеменными  коллективами  в  феодальный  период, 
то многие канцеляристы чувствовали свою независимость от общинной среды и 
подобной  опеки  во  времена  унификации  делопроизводства.  Канцеляристы 
жили  и  работали  в  новой  модели  отношений  государственного 
делопроизводства  довлевшего  над  обществом.  И  если  в  XIX  веке  обязанности 
чиновника заключались  в скорости  информирования общества и  установления 
системы  отношений  с  государственными  структурами,  то  в  начале  XX  века 
конторские  служащие  ограничивались  сухим  исполнением  документа  и 
реализацией его пунктов в рамках своей компетенции. На уровне собственного 
мировоззрения  эти  чиновники  достигнутому  ими  статусу  аппелировали  к 
энергозатратам  собственного  труда,  врожденным  или  приобретенным 
способностям. 


 
140 
Из-за  административно-управленческих  изменений  и  реструктуризации 
казахского  общества  формируется  категория  казахских  служащих  в  системе 
делопроизводства  уровня  переводчиков,  писарей,  канцелярских  служителей  и 
т.д.  В  основном  представители  этих  профессиональных  групп  выполняли 
второстепенные  функции  и  фактически  имели  ограниченные  права  в  системе 
делопроизводства.  В  иерархии  управления  большая  часть  функционеров 
указанных  категорий  находилась  на  низовом  уровне.  Исторически  страта 
канцелярских клерков пополнялась выходцами из разных социальных сословий 
с  доминирующим  представительством  уроженцев  незнатного    происхождения. 
Этот  фактор    в  их  сознании  воспринимался  как  положительный  результат 
кропотливого труда. 
Таким  образом,  функционировавшая  в  области  расселения  казахов 
административно-  территориальная  модель  акцентировала  необходимость 
наличия  казахских  профессиональных  кадров,  задействованных  в  системе 
делопроизводства.  Казахские  служащие  работали  в  уездных  городских 
управлениях,  судах,  контрольных  палатах  и  прочих  канцеляриях  в  качестве 
клерков.  Подавляющее  большинство  казахских  чиновников  составляли 
письмоводители  и  переводчики.  Эти  служащие,  как  правило,  имели  нижние 
чины 
и 
ограничивались 
исполнением 
служебных 
обязанностей 
в 
регламентируемых  рамках.  Образовательный  статус  чиновников  был 
представлен  уровнем  различных  училищ,  семинарий  и  университетов. 
Численность  казахских  канцелярских  сотрудников  и  близких  им  по  роду 
деятельности  служащих  различных  контор,  вероятно,  оказалась  много  выше 
количества  других  профессионально  просвещенных  казахских  групп    по 
причине  разветвленной  системы  делопроизводства  и  востребованности 
специалистов  в  качестве  переводчиков,  письмоводителей  и  прочих  сфер 
канцелярской деятельности. 
 


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   42




©emirsaba.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет