Исполком Всемирного конгресса татар



жүктеу 2.99 Mb.
Pdf просмотр
бет7/28
Дата15.03.2017
өлшемі2.99 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   28
стоимость комплекса зданий медресе «Хусаиния» составила 89964
руб. 84 коп. Кроме того, 22 декабря 1902 г. А.Г.Хусаинов купил
неподалеку дом у Кибиревой за 4600 руб. для проживания имама.
Медресе «Хусаиния» стоит в ряду лучших, наиболее передовых
мусульманских образовательных учреждений того времени. В нем
преподавали: Ризаэтдин Фахретдинов, Сагит Рамеев, Муса Биги-
ев, Сагит Сунчалей, Шариф Камал, Фатих Карими и др. Из стен
этого учебного заведения вышли многие люди, которые, без пре-
увеличения, составляют цвет татарской, башкирской, казахской
интеллигенции: поэт, Герой Советского Союза Муса Джалиль
(1906–1944), писатели и поэты Сагит Агиш (1905–1973), Афзал
Тагиров (1890–1938), Гариф Гумер (10.12.1891–18.08.1974), Ху-
саин Абушаев-Атлаши (1892–после 1961), Шагит Ахмадиев (1888–
1930), Мухаммед Гали (24.03.1893–16.05.1952), драматург Мир-
хайдар Файзи (1891–1928), актер, режиссер, один из основопо-
ложников татарского профессионального театра Ильясбек Куда-
шев-Ашкадарский (1884–1942), композитор и драматург Хаби-
булла Ибрагимов (29.12.1894–16.03.1959), башкирский поэт, ли-
тературовед и фольклорист Габдулла Амантай (1907–1938), баш-
кирский драматург и фольклорист Мухаметша Бурангулов (1888–
1966), казахский писатель и журналист Жиенгали Тлепбергенов
(1895–1933), первый казахский профессор-языковед, филолог,
один из учредителей Казахского филиала АН СССР Кудайберген
Жубанов (1899–1938), религиозный и общественный деятель
Джихангир Абызгильдин (1873–1938), государственные деятели
Шамиль Усманов (1898–1937), Шагит Худайбердин (1896–1924)
и др. В 1916–1917 уч. г. в Хусаиновском медресе было 10 клас-
сов: 4 начальных, 4 средних и 2 высших, в которых насчитыва-
лось 227 учащихся, в том числе 57 находились на пансионе. В
русском классе при медресе, на который государство расходова-
ло около 2700 руб. ежегодно, обучались 77 мальчиков.
При жизни А.Г.Хусаинов сам финансировал мечеть и медресе,
а после его смерти по духовным завещаниям от 20 января 1904 г.
и 7 декабря 1906 г. был учрежден крупнейший вакуф Российской
империи на сумму около 500 тыс. руб., доходы от которого шли
на различные благотворительные цели. В 1913 г. за счет этих
средств на содержание медресе было израсходовано 24718 руб.
17 коп., а 6-й соборной мечети – 720 руб.
Мечеть была закрыта в 1931 г., а здание передано под обще-
житие Татарского педагогического техникума. Здание возвраще-
но верующим в 1992 г.
7-я соборная мечеть
На рубеже XIX–XX вв. город продолжал активно пополняться
новыми переселенцами из центральных районов страны, среди ко-
торых велика была доля татар. В 1897 г. татарское население Орен-
бурга насчитывало 11321 человека, а к 1916 г. их число возросло
до 16353 человек. Город застраивался преимущественно в север-
ном направлении. В 90-е гг. XIX в. Новый план был продолжен и
произведена разбивка местности к востоку от Уфимской ул. (ныне
Терешковой). В начале XX столетия на так называемых Новых ме-
стах насчитывалось уже более 80 дворов и 300 мусульман м.п.
16 мая 1907 г. мусульмане, проживавшие в восточной части
Новостройки, обратились в ОГУ с просьбой указать им место для
сооружения 7-й соборной мечети. Поскольку рассмотрение этого
вопроса необоснованно затягивалось, 18 января 1908 г. их дове-
ренный, оренбургский мещанин Исмагил Рахматуллин, повторно
ходатайствовал о выделении участка в одном из двух мест: либо
напротив 483 квартала, выше Татарской ул. (ныне угол улиц Шев-
ченко и Коминтерна), либо между Нагорной и Шапошниковской
ул., к северу от Нового магометанского кладбища (ныне ул. Мис-
кинова и Леушинского). Сами мусульмане предпочитали второй
вариант. Однако губернский землемер возразил, что в таком слу-
чае мечеть будет расположена ближе 20 саженей к жилым строе-
ниям и кладбищу, что противоречит строительным нормам. 29
марта 1908 г. доверенные, оренбургские мещане Исмагил Рахма-
туллин и Гибадулла Фаткуллин, уже в третий раз обратились в
городскую управу с просьбой разрешить им постройку мечети и

71
70
Исторические мечети Оренбурга
Д. Денисов
медресе по левую сторону от мусульманского кладбища. Они ука-
зали, что «жители-магометане, на Новых местах, в числе много
более 200 дворов, крайне обижаются невниманием к ним городс-
кой управы, лишившей их отбывать свои религиозные требы, а
детей оставившей без должного воспитания». В ближайшем засе-
дании Оренбургской городской думы 3 апреля 1909 г. было ре-
шено отвести просимый участок (журналом № 61). Однако 19
августа 1908 г. те же уполномоченные подали в управу новое про-
шение, в котором указали, что мусульмане сочли это место не-
удобным, поскольку оно находится слишком далеко от их жилищ.
Теперь они хотели бы получить 4 места по Екатеринбургской ул.
(ныне ул. Лобовская). Они располагались в середине Новых строе-
ний, что было удобно для прихожан. По просьбе мусульманской
общины владельцы этих участков согласились уступить их при
условии, что им будут выделены другие. 27 августа 1908 г. го-
родская дума постановила удовлетворить эту просьбу. Разреше-
ние на постройку 7-й соборной мечети было дано журналом ОГП
от 19 ноября 1908 г. № 584
14
. Первоначально мусульмане собира-
лись для богослужения в бывшем доме Самарина и лишь с окон-
чанием строительства в 1910 г. перешли в новую каменную ме-
четь. Она была построена в 4-й части г. Оренбурга, на углу Ека-
теринбургской и Мещанской улиц (ныне ул. Мичурина, 146).
Приход охватывал восточную часть Новостройки. Его восточ-
ной границей была ул. Шапошниковская (ныне Леушинского),
южная проходила по ул. Лагерной (ныне Первого Мая), восточ-
ная – по Уфимской и Сакмарской (ныне Терешковой и Орджони-
кидзе), северная – по Степной ул. (ныне Шевченко). Жили здесь
преимущественно люди бедного достатка: чернорабочие, извоз-
чики, хлебопашцы, кустари. Значительная часть работала на 12
городских мельницах, расположенных между Новой слободкой и
Новыми местами, с одной стороны, и Форштадтом, с другой: Ов-
сянникова, Брагина и др.
Медресе при 7-й соборной мечети было единственным в горо-
де, которое не имело собственного вакуфного помещения, а при-
хожане арендовали здание для этих нужд. В 1914–1915 уч. г. здесь
обучались 75 человек.
7-я соборная мечеть не только продолжала функционировать в
советское время, но и на короткое время стала центром духовной
жизни оренбургских мусульман. После закрытия в 1930–1931 гг.
большинства городских мечетей сюда на молитву стали стекаться
люди со всех районов города, в том числе таких отдаленных как
Аренда. В 1932 г. группа верующих насчитывала около 300 человек,
в 1933 г. – 400, а в 1936 г. – от 800 до 1000. Разумеется, это не могло
не вызывать беспокойства со стороны властей, и в 1937 г. мечеть
была закрыта. Местная мусульманская религиозная организация «Ра-
мазан» была вновь зарегистрирована лишь 14 ноября 1996 г.
Подводя итог рассмотрению вопроса о дореволюционном раз-
витии мусульманской общины Оренбурга в широком смысле этого
слова, нужно отметить, что, вследствие геополитического положе-
ния города, оно шло своим особенным путем. До 60-х гг. XIX в.
Оренбург сохранял черты крепости, военного центра, а количество
постоянных жителей из числа мусульман было незначительным.
Государство для решения сложных задач управления огромным
краем, развития торговых отношений с народами Казахстана и
Средней Азии было вынуждено использовать традиционные ислам-
ские институты. Первые две мечети в городе были построены за
казенный счет, а третья – по инициативе и при частичном финан-
сировании государства, что в контексте общей религиозной поли-
тики Российской империи является уникальным примером. Их свя-
щеннослужители в течение долгого времени получали жалование
из казны. Государство активно использовало их для привода людей
к присяге в присутственных местах, воинских командах, у судеб-
ных следователей и полицейских приставов, для производства след-
ствия в ближайших селах по поручению ОМДС, урегулирования
разногласий в отношениях с казахским населением, для преподава-
ния в учебных заведениях. Продолжающееся обезземеливание, со-
циальное расслоение крестьян, подъем промышленного производ-
ства, развитие сети железных дорог с 70-х гг. XIX в. способствова-
ли широкому притоку татарских переселенцев, которые существен-
но изменили облик Оренбурга. Этот период отмечен территори-
альным ростом города и интенсивным строительством мечетей в
его новых районах. В Оренбурге сложились ровные, уважительные
отношения между представителями различных конфессий, а влас-
ти старались идти навстречу нуждам мусульман как членам город-
ского сообщества. Отметим, например, что с 1907 г. все приходы,
за исключением Хусаиновского, получали из городского бюджета
пособие на содержание мектебов и медресе – по 500 руб. ежегод-
но. Для медресе «Хусаиния» городская дума установила понижен-
ный, льготный тариф на электроэнергию и т.д. Опыт Оренбурга
может в определенной степени служить примером сосуществова-
ния представителей различных конфессий, налаживания между ними
конструктивного диалога.

72
Д. Денисов
73
1
 Труды Оренбургской ученой архивной комиссии. Вып. III. – Оренбург,
1897. – С. 27.
2
 Центральный государственный исторический архив Республики Баш-
кортостан (ЦГИА РБ). Ф. И-295, оп. 10, д. 97, л. 125 об.
3
 ЦГИА РБ, ф. И-295, оп. 10, д. 97, л. 125; Государственный архив Орен-
бургской области (ГАОО). Ф. 11, оп. 2, д. 3577, л. 6; оп. 1, д. 938, л. 6 об–7.
4
 ЦГИА РБ, ф. И-295, оп. 6, д. 87, л. 59; д. 305, л. 5 об–6, 22, 29–30; д. 3723,
л. 4–4 об.
5
 Дорофеев В.В. Символ города: К 250-летию Оренбурга. – Оренбург,
1993. – С. 11–14.
6
 Оренбургская газета. – 1908. – 14 ноября; ГАОО, ф. 21, оп. 9, д. 4, л. 77
об; Оренбургская жизнь. – 1917. – 16 февраля.
7
 ГАОО, ф. 41, оп. 1, д. 7, л. 19–19 об.
8
 ЦГИА РБ, ф. И-295, оп. 6, д. 657, 1724, 3967.
9
 ГАОО, ф. 41, оп. 1, д. 17, л. 479–481 об; ф. 11, оп. 3, д. 4173, л. 450–452 об.
10
 ГАОО, ф. 11, оп. 3, д. 4173, л. 648–650.
11
 ГАОО, ф. 21, оп. 2, д. 618, л. 245; ф. 41, оп. 1, д. 1555, л. 1–1 об.
12
 ГАОО, ф. 11, оп. 3, д. 4199, л. 442–444 об.
13
 Дорофеев В.В. К истории появления мечети «Хусаиния» // Татары в
Оренбургском крае. Научно-практическая конференция: Тезисы докладов. –
Оренбург: Димур, 1996. – С. 30–31.
14
 ГАОО, ф. 41, оп. 1, д. 825.
Нияз Халит
Татарская мечеть: несколько слов
о типологиии и этапах развития архетипа
Здания татарских мечетей необычайно своеобразны – подоб-
ных им нельзя больше встретить нигде больше, кроме как в мес-
тах их исторического расселения татар: на территории России и
за ее пределами. Одной из причин тому является древняя и высо-
кая архитектурная традиция, сформировавшаяся как продукт вы-
сокоразвитых исламских цивилизаций Восточной Европы: Волж-
ской Булгарии, Золотой Орды, Казанского ханства.
Исламская культовая архитектура появилась в Волго-Камье с
первыми мусульманами в VIII веке, за тысячу с лишним лет своего
существования прошла целый ряд исторических этапов, тесно свя-
занных с событиями политической истории булгарского, а затем и
татарского народов. Оценивая в общем этапы эволюции монумен-
тальной традиции в архитектуре мечетей Волго-Камья, можно го-
ворить о непрерывности существования ее основных, программ-
ных качеств, которые нашли свое воплощение как на структурном
уровне, так и в области художественной формы, и сохранялись на
протяжении всего этого значительного отрезка времени.
Как и повсюду в мире Ислама, у татар издревле существовало
несколько основных разновидностей мечети (рис. 1, 2). Основ-
ной демографической ячейкой всякого мусульманского поселе-
ния была махалля (приход), обслуживавшаяся квартальной «аль-
масджид» (по-татарски – мђхђллђ-мђчете) и служившей местом
ежедневных пятикратных молитв. Мђхђллђ-мђчете могло быть не-
сколько: от одной до трех на махаллю. Торжественные пятнич-
ные молитвы совершались в «аль-джами» (пятничной или собор-
ной мечети, по-татарски – «ќомга мђчете» или «жамигъ мђче-
те». Их могло быть разное число, в зависимости от величины на-
селенного пункта. Джами возводили обычно вблизи обществен-
ных мест, многолюдных площадей, общественно-торговых цент-
ров. Главные городские мечети назывались «аль-джами аль-ка-
бир» или просто «кабир» (большая, великая мечеть) и выделя-
лись своей величиной и монументальностью форм. В крупных
городах существовали «мусалла» – загородные мечети для мо-
лений по годовым праздникам с большим стечением народа. Та-
кие мечети представляли собою обширную площадь, обнесенную

75
74
Татарская мечеть: несколько слов о типологии и этапах развития...
Н. Халит
Рис. 1. Объемно-композиционные типы
поволжских средневековых мечетей.
Рис. 2. Планировочные типы поволжских средневековых мечетей.

77
76
Татарская мечеть: несколько слов о типологии и этапах развития...
Н. Халит
стеной, но крытые постройки там были необязательны. Кроме
того, были распространены и другие специализированные зда-
ния мечетей, исполнявшие различные общественные потребнос-
ти: поминальные, мечети-ханака и другие. Все эти разновиднос-
ти мечетей, сопровождавшие исламский город, несомненно, су-
ществовали и в средневековой архитектуре Поволжья: в Волжс-
кой Булгарии и в Казанском ханстве, хотя не обо всех из них до
нас дошли какие-либо сведения.
Характерный силуэт татарской мечети несет на себе загадоч-
ный отпечаток глубокой древности, подобно нерасшифрованной
надписи давно погибшего народа на выщербленной поверхности
скалы (рис. 3). В нем звучит песня северного Ислама, прочным
форпостом которого стала татарская цивилизация на берегах Вол-
ги. Ее история уходит своими корнями в те далекие эпохи, когда
люди только начинали обживать эти места, страшась набегов гун-
нов и хазар, диких западных славянских племен... Мечеть символи-
зировала собою тогда луч света с цивилизованного арабского Вос-
тока, единение с великой культурой Ислама, о чудесах которой
рассказывали многочисленные купцы, побывавшие в тех краях.
Особый интерес представляет характерно поволжский тип ме-
чети с минаретом на крыше (рис. 4), в сущности, не встречаю-
щийся больше ни у одного народа мира, за исключением тех, куда
он пришел с татарскими миссионерами и переселенцами: у баш-
кир, казахов, киргизов, некоторых народов Кавказа. Распростра-
нение сходных форм в архаичных мечетях татар Литвы, Польши
и Белоруссии, переселившихся в Литву из Золотой Орды в XVI
веке, позволяет предположить перенос сюда и одного из типов
золотоордынской мечети. Учитывая же, что сама Золотая Орда
исламизировалась под большим влиянием булгар, ставших мусуль-
манами на пятьсот лет раньше, есть основания полагать, что она
представляет вариант традиционной булгарской мечети. Подтвер-
ждение тому – исключительное предпочтение, которое отдавал
татарский народ именно такой мечети в течение многих столе-
тий, когда это можно проследить документально.
В плане мечеть с минаретом на крыше являет собою вариант рас-
пространенного в Закавказье, Средней Азии и ряде других регионов
однозального типа квартальной мечети (рис. 5). У таких мечетей со
стороны входа обычно находился открытый айван для тени; у нас
его роль, в соответствии с требованиями более сурового климата,
исполняют сени, защищающие от непогоды. По этой же причине
здание мечети у нас ориентировано не поперек кыйблы, как это де-
Рис. 3. Мечеть в г.Кустанай, 2 пол. XIX в.
Рис. 4. Мечеть
в с.Уразбакты.

79
78
Татарская мечеть: несколько слов о типологии и этапах развития...
Н. Халит
лают южнее, а вдоль, чтобы изолировать молящихся от входа.
Минарет у таких зданий на юге, обычно отдельно стоящий или
примыкающий, довольно невысокий или отсутствует совсем. У
нас же он размещается на коньке высокой двускатной крыши, в
центре или над входом в здание (рис. 6). Его башня, в верхней
части типологически наиболее сходная с крытыми минаретами
Хорезма XI–XIII вв. и Азербайджана XVI–XIX вв., внешне напо-
минает некоторые ранние египетские минареты VIII–Х вв., но
больше всего схожа с венчающими башенками над средокрести-
ем романских и готических церквей Западной Европы ХI–ХIII вв.,
а также более поздних католических и лютеранских храмов
Польши, Венгрии, Прибалтики. Очень интересны некоторые его
внешние формы, говорящие о возможном калькировании кирпич-
но-каменных конструкций, в рудиментарных формах канонизи-
ровавшихся в композиции шатра, венчающих карнизов и элемен-
тов ограждения площадки (рис. 7).
Особенно разителен контраст между сельскими и городскими
мечетями этого типа в трактовке стилевых форм, и особенно цве-
та. Если рассматривать отдельно взаимоотношения цвета и плас-
тики, то в ортодоксальном булгаро-татарском стиле они совер-
шенно иные, чем в любом из российских стилей. У татар мы ви-
дим очевидное преобладание мелкой пластики над крупной и цве-
та над пластикой вообще. Русские фасады подчиняются законам
иллюзорной «тектоничности» (рис. 9); у татар, как и вообще в
архитектуре Ислама, язык «тектоничности» на фасадах отсутству-
ет, зато ярко расцветает язык суперграфики, отвлеченного гео-
метрического рисунка и определенных цветосочетаний (рис. 8).
Его особенностью является зрительное разрушение плоскости
фасада и создание самостоятельного архитектурного образа в
пасмурные дни, когда его пластические характеристики размыва-
ются. Композиционные приемы размещения цветовых пятен на
фасадах сходны с цветовыми композициями на фасадах бухарс-
ких памятников и османских джами ХV–ХVII вв., а сочетания цве-
тов, формирующие определенный цветовой образ, живо ассоции-
руются с памятниками хорезмийского стиля XIV–XIX вв.
Существует предание, согласно которому впервые такие ме-
чети появились как результат строительной деятельности фран-
цисканских миссионеров в XII веке, и архитектурный анализ их
форм, пожалуй, дает основания поверить легенде. Ее архитекту-
ра хранит воспоминания о древних хазарах-мусульманах, пере-
селившихся сюда в VIII веке, о великой культуре Золотой Орды и
Рис. 5. Планировочные типы
татарских зальных мечетей.
Рис. 6. Варианты размеще-
ния надкровельных мина-
ретов в татарских мечетях.

81
80
Татарская мечеть: несколько слов о типологии и этапах развития...
Н. Халит
Казанского ханства, тесно друживших с мамлюками Египта, сель-
джуками и османами, сохраняет и следы соприкосновения с за-
падными стилями в эпоху господства русских царей. В изломах
минарета, очертаниях шатра читается сложная история булгаро-
татарской архитектуры, ее расцвета, упадка и борьбы за суще-
ствование в последующие столетия.
После шквала захватнической войны в Поволжье, закончившим-
ся полным уничтожением государства татар и его городской куль-
туры во всех ее проявлениях, Москва начала борьбу за оконча-
тельную ликвидацию Ислама на оккупированных ею территори-
ях. Мусалла, аль-кабир и монументальные джами полностью ис-
чезли с приходом русских как общественные сооружения, были
разрушены и забыты. Мечеть с минаретом на крыше в условиях
гонений на Ислам стала единственным «дозволенным» типом ме-
чети и строилась по типовому проекту, спущенному из столицы
не только для татар Поволжья, но и для многих других областей и
губерний. Здания с минаретом на крыше в условиях гонений на
Ислам надолго стали почти единственным типом мечетей у татар.
Русские документы XVI, XVII, XVIII веков отмечают активное
строительство мечетей повсюду, где живут татары, а начиная со
времен «просвещенной» Екатерины можно встретить царские
указы разрешить строить «мечети по их обычаю» даже там, где
прежде это было запрещено: в Оренбургском крае, Кабарде и не-
которых других землях, куда миграции татар поддерживались
правительством. С ХIХ века мечети с минаретом на крыше встреча-
ются в Азербайджане и Дагестане, в Киргизии.
Начиная со 2-ой половины XVIII века в городах предписыва-
лось соблюдать установленные в России архитектурные стили.
Так появились разнообразные «аранжировки» традиционной ме-
чети в западноевропейских и псевдовосточных формах. Татарс-
кие джами приобретали формы западно-европейских стилей: ба-
рокко, классицизма, восточных стилей, модерна.
Каждый из этих стилей оставил за собою несколько прекрас-
ных памятников. Самые старые из них в Казани – это мечети аль-
Марджани (1767–1770 гг.) и Апанаева (1768–1771 гг.), в облике
которых читаются признаки европейского и «русского» барокко,
украсившие традиционную татарскую джами с минаретом на кры-
ше (рис. 10). Цветы, орнаменты, «мукарнас»
1
 и другие мусуль-
манские архитектурные детали причудливо переплетаются здесь
с обычными элементами барокко: пилястрами, раскрепованными
карнизами, высокими оконными наличниками. Внутренние про-
Рис. 8. Традиционная раскраска татарского минарета.
Рис. 7. Каменные, деревян-
ные и смешанные конструк-
ции татарских минаретов.

83
82
Татарская мечеть: несколько слов о типологии и этапах развития...
Н. Халит
странства их имеют вид анфилады нарядно украшенных богатой
лепниной сводчатых залов (рис. 11), которая завершается михра-
бом – непременной принадлежностью всякой мечети
2
.
Сохранились и памятники в стиле классицизм. Их динамичные
силуэты, украшенные остроконечными стройными башнями ми-
наретов, обозначили границы и общественный центр Татарской
части Казани, сложив ее характерную запоминающуюся панора-
му. Каждый из минаретов нес в себе воспоминания о древней ар-
хитектурной татарской традиции, напоминая каменные башни
средневекового Булгара (мечети Иске Таш, № 11), древние дере-
вянные башни, уже тысячу лет как ставшие символом Ислама на
этой земле (мечети Галеевская, Голубая), либо памятники цент-
ров исламского мира – Айя София или Сулеймания в Стамбуле
(мечеть Барудия, 1805 г.) (рис. 12).
У татар, как и вообще в архитектуре Ислама, язык «тектоничнос-
ти» на фасадах порою отсутствует. Зато ярко расцветает язык су-
перграфики, отвлеченного геометрического рисунка и определенных
цветосочетаний. Его особенностью является зрительное разруше-
ние плоскости фасада и создание самостоятельного архитектурного



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   28


©emirsaba.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет