История русской литературы XIX века. Часть 1: 1795-1830 годы


Понятие об элегии и ее разновидностях. «Сельское кладбище»



Pdf көрінісі
бет15/194
Дата12.09.2022
өлшемі2.98 Mb.
#38918
түріЛитература
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   194
Понятие об элегии и ее разновидностях. «Сельское кладбище» 
Первым стихотворением, которое принесло Жуковскому известность в литературных 
кругах, была элегия «Сельское кладбище», перевод одноименного стихотворения 
английского поэта Томаса Грея. Знаменитый русский философ и поэт В.С. Соловьев назвал 
элегию Жуковского «началом истинно человеческой поэзии России». 
Название стихотворения «Сельское кладбище» и обозначенная подзаголовком 
жанровая принадлежность – элегия – сразу же настраивают на печальные чувства и 
размышления. 
Элегия – это и есть в первоначальном своем содержании грустная лирическая песня о 
смерти. Такой она была в античности. Но затем, с развитием лирики, ее содержание 
расширилось – элегией стали называть грустную песнь о всякой утрате, потому что 
утрата чувства, желания – это подобие смерти, исчезновение и небытие. Например, 
разлука с любимой или с другом – тоже утрата и тоже «смерть», но только временная или 
ненастоящая, метафорическая. И все-таки очень горькая, заставляющая нас страдать, как 
будто и в самом деле потеряли любимого человека. 
Жуковский выбрал для перевода элегию классического вида: в ней речь идет о смерти 
настоящей и размышляет поэт на кладбище, месте захоронения. Такая элегия получила 
особое название – кладбищенская. 
Человек на кладбище вспоминает о своих близких, задумывается о них и естественно 
сожалеет об их кончине. Вместе с тем он вспоминает и о том, как ему жилось рядом с 
умершим или умершими. Следовательно, грусть и печаль рождаются в воспоминании, а 
воспоминание удерживает не только горечь разлуки, но и радость общения. Религиозный 
человек к тому же верит, что когда-нибудь, когда он умрет, снова встретится с теми, кого 
сейчас, будучи живым, он оплакивает. И эта будущая встреча дает ему надежду на радость и 
счастье. Такими сложными бывают чувства человека, когда он предается раздумьям об 
ушедших в иной мир дорогих ему людях. Эта сложность усугубляется тем, что печаль 
становится особенно сладкой, когда человек вспоминает о них. Он наслаждается и встречей, 
состоявшейся в земной жизни, и нынешним воспоминанием о ней, и надеждой на будущее 
свидание. Он услаждается и возвращением в прошлое благодаря воспоминанию. Но человек 
возвращается на мгновение и тут же понимает, что прошлого не вернешь, что счастье 
бывшей встречи исчезло навсегда. 
Особенно остро все это человек переживает на кладбище. Он то охвачен чувством 
безнадежности, то – надежды, то испытывает горечь, а то – сладость, то подавлен разлукой, а 
то мечтает о встрече. Наконец, его размышления относятся к самым торжественно-высоким 
предметам: что может быть возвышеннее рождения и смерти? В том числе и тогда, когда 
умирает обыкновенный человек, а рассуждает об этом тоже обычный человек. Разве 
умирают только государственные деятели, императоры, полководцы? Все смертны. И если 
смерть настигает самого заурядного человека, то все равно уходит из земной жизни 
неповторимый личный мир, который никогда не появится вновь. А вдруг он не сумел или не 
успел раскрыть себя в полной мере, вдруг он все свои силы растратил не на то, к чему был 
призван и что, может быть, было ему предназначено? Вдруг обстоятельства не позволили 
ему воплотить в повседневной деятельности блестящие и глубокие мечты? Кто знает и кто 
опишет? Но жалость, горечь и печаль никогда не исчезают. Их достоин любой человек. 
Поэтому тон элегии не похож на тон оды: в нем нет выспренности, ораторской декламации, 
торжественности, а есть глубокое, в себя и к себе обращенное раздумье. Оно с самого начала 
окрашено личным чувством, в нем присутствует личность поэта. Вместо одического пафоса, 


который выражал могущество отстоявшего от личности и потому абстрактного, 
отвлеченного государственного или национального разума, в элегии господствуют мысли
неотделимые от личности, от ее души, от ее эмоций. Речь в элегии спокойная, приглушенная, 
ритм плавный. 
Кладбищенская элегия полна негромких раздумий. Размышление изначально присуще 
всякой элегии, не только кладбищенской. Элегия, в которой господствует размышление, 


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   194




©emirsaba.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет