Казахский национальный



жүктеу 2.7 Mb.
Pdf просмотр
бет46/54
Дата22.12.2016
өлшемі2.7 Mb.
1   ...   42   43   44   45   46   47   48   49   ...   54

240 
Правильно,  на  наш  взгляд,  подчеркивает  И.Д.  Перлов,  что  «перекрестный  допрос  может 
производиться  лишь  в  суде,  где  в  одном  и  том  же  месте  и  в  одно  и  то  же  время  собраны  все 
участники  процесса,  где  происходит  состязание  сторон,  где  допрос  может  переходить  от  одной 
стороны  к  другой  стороне,  где  исследуемый  факт  или  обстоятельства  могут  быть  одновременно 
освещены со всех сторон». 
Следующим  признаком  перекрестного  допроса  является  то,  что  он  проводится  в  отношении  не 
только  свидетелей,  но  и  подсудимого,  потерпевшего,  гражданского  истца,  ответчика  и  их 
представителей.  
Относительно  данной  проблемы  существует  разные  точки  зрения.  Некоторые  авторы 
утверждают,  что  перекрестный  допрос  ведется  в  отношении  только  свидетелей  противоположных 
сторон,  как  «допрос  свидетеля  стороной,  противоположной  той,  что  проводила  прямой  допрос  по 
обстоятельствам,  которые  были  предметом  прямого  допроса  данного  свидетеля».  Данная  точка 
зрения,  по  нашему  мнению,  ошибочна,  поскольку  необходимой  информацией  владеют  не  только 
свидетели,  но  и  потерпевшие,  подсудимые,  гражданские  истцы  и  ответчики,  которых  также 
целесообразно  допрашивать  на  перекрестном  допросе  с  целью  уточнения,  конкретизации  и 
детализации существующих пробелов, противоречий в показаниях этих процессуальных лиц.  
М.С.  Строговича,  пишет:  «перекрестный  допрос  применим  не  только  к  свидетелям,  но  и  к 
подсудимом, экспертам, но главное его значение – при допросе свидетеля». 
Аналогичного  мнения  придерживается  и  Л.Е.  Ароцкер,  что  «перекрестный  допрос  может  быть 
использован в допросе любого лица: подсудимого, свидетеля, потерпевшего, эксперта, гражданского 
истца и гражданского ответчика».  
Следует  добавить,  что  непосредственное  значение  имеет  проведение  перекрестного  допроса  в 
отношении подсудимого, который будучи отлично осведомленным о совершенном преступлении, он 
владеет теми сведениями, которыми не могут владеть остальные участники данного процесса.  
Относительно  проведения  перекрестного  допроса  в  отношении  подсудимого  не  меняется  его 
сущностный признак, согласно которому после допроса допрашиваемого его же стороной (например, 
после  допроса  свидетеля  обвинения  со  стороны  обвинения)    его  допрашивает  противоположная 
сторона.  
В  соответствии  ч.  2  ст.  348  УПК  РК  «при  согласии  подсудимого  дать  показания  первым  его 
допрашивают  защитник  и  участники  процесса  со  стороны  защиты,  затем  государственный 
обвинитель и участники процесса со стороны обвинения…». 
Данное  положение  свидетельствует  о  том,  что  подсудимый  может  быть  включен  в  список 
проведения  перекрестного  допроса.  Следует  полагать,  что  при  перекрестном  допросе  в  отношении 
подсудимого  допрашивающими  субъектами  являются  государственный  обвинитель  и  участники 
процесса со стороны обвинения и защитник и участники процесса со стороны защиты.  
Если учесть, что дача показаний подсудимым является его правом, он может дать объяснения по 
предъявленному  ему  обвинению.  Надо  полагать,  что  защитник  подсудимого  может  перекрестно 
задавать  вопросы  с  государственным  обвинителем,  тем  самым  выявляя  те  обстоятельства,  которые 
могли  бы  убедить  судью,  что  он  невиновен  в  совершенном  преступлении,  или  чтобы  суд  учел  те 
обстоятельства, которые имеют смягчающий характер. 
Исходя из этого, перекрестный допрос в судебном следствии может проводиться и проводится в 
отношении подсудимого. 
Что  касается  потерпевшего,  в  отношении  него  также  может  проводиться  перекрестный  допрос. 
Подсудимый  имеет  право  задавать  вопросы  потерпевшему,  дающему  показания  против  него, 
следовательно  в  отношении  потерпевшего  тоже  проводится  перекрестный  допрос  сторонами.  В 
данном случае государственный обвинитель будет перекрестно задавать вопросы вместе со стороной 
защиты потерпевшему с целью уточнить, конкретизировать и детализировать его показания.  
Необходимо  подчеркнуть,  что  в  нормах  уголовно-процессуального  законодательства  не 
регламентировано,  кто  имеет  право  первым  допрашивать  потерпевшего.  Согласно  ч.  1  ст.  350  УПК 
РК,  «потерпевший  допрашивается  в  порядке,  установленном  частями  второй  –  шестой  статьи  351 
УПК  РК»,  где  регламентирован  порядок  допроса  свидетеля.  Тем  самым  законодатель  оставляет 
выбор за сторонами. 
Следующим  признаком  перекрестного  допроса  является  то,  что  оно  проводится  только 
сторонами.  Председательствующий  судья  не  участвует  в  данном  процессе  в  связи  с  тем,  что  он  не 
может принять позицию одной из сторон. Таким образом, данный вид допроса основан на принципах 
состязательности, равноправии сторон, и его цель - доказать суду предлагаемую позицию стороны.     
М.С.  Строгович  совершенно  правильно,  на  наш  взгляд,  подчеркивал,  что  «судьи  не  ведут 
перекрестного  допроса,  так  как  по  своему  существу  он  относится  лишь  к  допросу  свидетеля 

Вестник КазНУ. Серия юридическая. № 2(50). 2009                                                                                       
 
 
241
процессуально равноправными сторонами, суд же, естественно, не может занимать позицию стороны 
ни во время допроса, ни в какой-либо иной момент судебного разбирательства». 
Данный  автор  конкретизирует,  что  «вопросы,  поставленные  судом,  не  входят  в  перекрестный 
допрос,  так  как  по  своему  существу  перекрестным  является  допрос  процессуально  равноправными 
сторонами, в то время как суд не может занимать положения стороны. Поэтому допрос подсудимого 
судом – не будучи перекрестным допросом, имеет самостоятельное значение». 
Судьи  могут  задавать  вопросы  допрашиваемому,  но  они  будут  иметь  иной  характер,  поскольку 
суд преследует цели, отличные от других участников перекрестного допроса.  
А.Б.  Соловьев  и  В.П.  Воробьев,  выражая  несогласие  с  приведенным  высказыванием, пишут,  что 
«в судебной практике нередки случаи, когда судьи и эксперты задают вопросы в ходе перекрестного 
допроса». 
Чтобы  разобраться  в  данной  проблеме,  необходимо  обратить  внимание  на  цели  перекрестного 
допроса.  Если  полагать,  что  целью  перекрестного  допроса  является  уточнение,  конкретизация, 
устранение  пробелов  в  показаниях  допрашиваемого,  то  можно  сказать,  что  и  судьи  также  могут 
задавать  вопросы.  Однако  постановка  вопросов  судьей  не  является  перекрестным  допросом  в  силу 
того,  что  его  вопросы  имеют  не  перекрестный  характер,  а,  скорее,  разъяснительный.  Цель  суда  –  
найти объективную истину и разрешить уголовное дело всесторонне и объективно.  
Если  учесть,  что  перекрестный  допрос  ведется  как  сторонами  обвинения  (государственный 
обвинитель,  потерпевший,  гражданский  истец  и  его  представители)  и  защиты  (адвокат-защитник 
подсудимого,  подсудимый,  гражданский  ответчик  и  его  представители),  то  надо  полагать,  что  все 
вышеназванные процессуальные лица, участвуя в данном процессе, учитывая свои интересы, решают 
непосредственно свои задачи, таким образом охватывая все стороны в исследовании доказательств, а 
также способствуя правильному и объективному разрешению уголовного дела. 
Одним  из  сложных  признаков  перекрестного  допроса  является  то,  что  он  проводится  в  рамках 
обстоятельств, которые отражены в обвинительном заключении.  
Предметом перекрестного допроса являются те же обстоятельства, что и в основном допросе. Но 
цель  его  заключается  в  том,  чтобы  конкретизировать,  уточнить  и  детализировать  существующие 
пробелы и противоречия в показаниях допрашиваемого лица. 
Перекрестный  допрос  может  касаться  следующих  обстоятельств:  1)  пристрастий  и  предубеждений 
допрашиваемого; 2) мотивов для преувеличения или искажения фактов; 3) предыдущих конфликтов с 
законом, аморальности свидетеля; 4) памяти, наблюдательности; 5) интеллектуальных способностей; 
6)  условий  восприятия  событий,  хранения  и  передачи  информации;  7)  утверждений,  сделанных  на 
предварительном  расследовании;  8)  используемых  письменных  заметок;  9)  отношений  с  другими 
участниками процесса. 
Вышеизложенное  позволяет  сделать  вывод,  что  перекрестный  допрос  является  самым 
эффективным видом судебного допроса, который и обладает такими признаками как:  
1. Проводится в судебном, а не на предварительном следствии. 
2. Проводится в отношении не только свидетелей, но и подсудимого, потерпевшего, гражданского 
истца, ответчика и их представителей. 
3. Проводится  сторонами,  а  заданные  вопросы  председательствующего  не  имеет  характер 
перекрестный. 
Применение  данного  следственного  действия  способствует  реализации  таких  принципов 
уголовного судопроизводства, как состязательность, равноправие сторон. 
 
 
1. Ароцкер, Л.Е. Тактика и этика судебного допроса. - М., 1969. - С. 22. 
2. Питерцев, С.К. Степанов, А.А. Тактика допроса. СПб, 2001. - С. 84. 
3. Рахунов, Р.Д. Свидетельское показания в советском уголовном процессе. - М., 1955. - С. 124. 
4. Строгович, М.С. Курс советского уголовного процесса. - М., 1958. - С. 417. 
5. Перлов, И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. - М., 1955. - С. 151. 
6. Александров, А.С., Гришин, С.П. Перекрестный допрос. - М., 2005. - С.  
7. Соловьев, А.Б., Воробьев, В.П. О тактике судебного допроса / Вопросы борьбы с преступностью М., 1972. № 16. С. 114. 
 
*** 
Анализируя  данные  признаки,  автор  указанной  статьи  пытается  показать  важность  и  эффективность  перекрестного 
допроса,  а  также выявить  его  отличия  от  других  видов  допроса,  в  частности,  основного  допроса  проводимого  в  судебном 
следствии.  
 
*** 
After  the  analysis  of  these  signs  the  author  of  this  text  tries  to  show  an  importance  &  effectiveness  of  cross  examination,  to 
educe it’s specific character of other kinds of examination, particularly basic examination in judicial investigation 

ҚазҰУ хабаршысы. Заң сериясы. № 2 (50). 2009
 
242 
Н.А. Жуманазаров 
 
УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ МЕДИЦИНСКИХ РАБОТНИКОВ ЗА 
ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЛИЧНОСТИ И ЗДОРОВЬЯ 
                                                                 
Состояние  здоровья  населения  является  интегральным  показателем  социальной  ориентирован-
ности общества, социальных гарантий, характеризующих степень ответственности государства перед 
своими  гражданами.  Наша  республика  в  период  становления  провел  серьезную  оптимизацию  в 
социальной  сфере,  в  том  числе  здравоохранения.  Жизнь  и  здоровье  человека  –  важнейшие 
социальные  ценности,  огромное  значение  в  охране  которых  имеет  своевременная  и  качественная 
медицинская помощь. Именно поэтому с проблемой охраны здоровья и жизни граждан тесно связаны 
вопросы качества медицинской помощи, а также ответственности врачебных кадров за ненадлежащее 
исполнение  своих  профессиональных  обязанностей.  До  настоящего  времени  эти  вопросы  остаются 
недостаточно разработанными и поэтому является крайне актуальными [1]. 
  Жизнь  и  здоровье  человека  являются  важнейшими  объектами  уголовно-правовой  охраны. 
Применительно к противоправным деяниям в уголовно-правовой сфере актуальным является вопрос 
о  том,  какие  преступления,  совершаемые  медицинскими  работниками,  следует  относить  к 
«профессиональным».  Уголовное  законодательство  РК  не  выделяет  в  отдельную  группу 
преступления, совершаемые медицинскими работниками в сфере оказания медицинской помощи, т.е. 
в  процессе  исполнения  ими  своих  профессиональных  обязанностей.  Имеющиеся  же  в  специальной 
литературе,  в  т.ч.  судебно-медицинской,  сведения  на  этот  счет  весьма  противоречивы.  При  этом  к 
числу профессиональных преступлений медицинских работников часто причисляются общественно-
опасные  деяния,  которые  не  имеют  никакого  отношения  к  профессиональной  медицинской 
деятельности и являются «общеуголовными». 
  Анализ  предусмотренных  уголовным  законом  составов  преступлений  против  личности  и 
здоровья,  содержащихся  в  главе  1  раздела  VII  Особенной  части  УК  РК,  позволяет  на  основе 
общности  объекта  преступного  посягательства  (основной  непосредственный  объект  -  жизнь  и 
здоровье  человека,  дополнительный  непосредственный  объект  –  установленный  порядок 
осуществления  профессиональной  деятельности)  и  наличия  специального  субъекта  (медицинский 
работник)  четко  очертить  интересующий  нас  перечень  составов  преступлений:  ч.  2  ст.  101  УК  РК 
(причинение смерти по неосторожности), ч. 3 ст. 111 УК РК (причинение тяжкого вреда здоровья по 
неосторожности),  ч.  4  ст.  116  УК  РК  (заражение  ВИЧ-инфекцией),  частями  1  и  2  статьи  118 
(неоказание  помощи  больному),частями  1  и  2  статьи  119(оставление  в  опасности).  Таким  образом, 
подобных составов в действующем УК РК всего пять [2, 3]. 
Цель  исследования  –  оценка  эффективности  организации,  повышение  качества  проведения 
экспертных исследований и  взаимодействия  с  правоохранительными органами. 
Материалы  и  методы  исследования.  Объектами  исследования  явились  организационная 
структура и методические  основы  управления судебно-медицинской службой  в республике, формы 
ее взаимодействия с правоохранительными структурами. Для решения частных задач использовались 
комплекс экспертных методов и статистический анализ.  
Результаты  и  их  обсуждения.  Общий  анализ  обозначенных  составов  профессиональных 
преступлений  медицинских  работников  против  личности  и  здоровья  позволяет  кратко 
охарактеризовать их следующим образом: 
1. Все эти составы касаются лишь специального субъекта, имеющего особое правовое положение 
и социальную роль, связанные с его профессией. 
2. Все  эти  составы  являются  материальными  и  помимо  общественно  опасного  деяния, 
выражающегося  в  неисполнении  или  ненадлежащем  исполнении  медицинскими  работниками 
профессиональных  обязанностей,  предусматривают  также  общественно  опасные  последствия, 
(причинение  смерти,  либо  тяжкого  или  средней  тяжести  вреда  здоровью,  либо  заражение  ВИЧ-
инфекцией), а также причинно-следственную связь между ними. 
3. Субъективная  сторона  преступлений,  предусмотренных  этими  составами,  совершенных 
исключительно в неосторожной форме  (легкомыслие или небрежность). 
4. С  точки  зрения  категоризации  преступлений,  преступления,  предусмотренные  этими  составами, 
относятся к преступлениям  средней тяжести. 
5.  По  степени  же  общественной  опасности,  все  эти  составы  являются  квалифицированными. 
Законодатель, рассматривая нарушение профессиональных обязанностей как отягчающее обстоятельство, 
устанавливает  за  совершение  этих  преступлений  более  строгое  наказание,  подчеркнув  тем  самым 
большую степень их общественной опасности. Об этом свидетельствуют, в частности, более строгие 

Вестник КазНУ. Серия юридическая. № 2(50). 2009                                                                                       
 
 
243
санкции уголовно-правовых норм, а также возможность дополнительного наказания в виде лишения 
права  занимать  определенные  должности  или  заниматься  определенной  деятельностью  на  срок  до 
трех лет, усиливающего тяжесть основного наказания. 
 
Отнесение  других  составов,  содержащихся  в  главе  1  УК  РК,  к  числу  «профессиональных» 
преступлений 
медицинских 
работников 
неправомерно. 
Во-первых, 
все 
иные 
составы 
характеризуются  либо  общим  субъектом  (в  т.ч.  составы,  предусмотренные,  например,  ст.ст.  96 
(убийство),  113  (принуждение  к  изъятию  органов  или  тканей  человека  для  трансплантации),  115 
(заражение  венерической  болезнью)  УК  РК  и  т.д.,  почему-то  часто  причисляемые  к  числу 
преступлений,  «связанных  с  профессиональной  деятельностью  медицинских  работников»),  либо 
специальным 
субъектом, 
признаки 
которого, 
напротив, 
вовсе 
не 
соответствуют 
«профессиональному»  характеру  совершенного  лицом  общественно  опасного  деяния.  К  последним 
относятся  и  составы, предусмотренные  ст.  117  УК  РК  (незаконное  производство  аборта),  поскольку 
существенным  признаком  специального  субъекта  в  данном  случае  является  не  профессия  лица,  а 
отсутствие у него права на занятие соответствующим видом медицинской деятельности. Кроме того, 
отнесение  к  числу  профессиональных  преступлений  медицинских  работников  составов  с 
умышленной  формой  вины  (предусмотренных,  например,  ст.ст.  96  (убийство),  113  (принуждение  к 
изъятию  органов  или  тканей  человека  для  трансплантации)  УК  РК  и  т.п.)  абсолютно  ошибочно, 
поскольку,  во-первых,  медицинский  работник  не  является  специальным  субъектом  в  этих  составах, 
во-вторых, наличие преступного умысла, направленного на причинение смерти, либо вреда здоровью 
человека,  исключает  даже  саму  возможность  исполнения  в  процессе  его  реализации  гуманных 
обязанностей медицинского работника [2]. Иными словами, совершение умышленного преступления 
с исполнением профессиональных медицинских обязанностей абсолютно не связано. Использование 
же  при  совершении  умышленных  преступлений  профессиональных  медицинских  знаний,  навыков, 
возможностей, доверия, оказанного лицу как медицинскому работнику, медицинского  оборудования 
и  т.п.  для  достижения  преступного  результата  может  квалифицироваться в  зависимости  от  конкретных 
обстоятельств  как  способ  совершения  преступления  (например,  умышленное  убийство  путем 
передозировки  лекарственного  средства),  орудия  преступления  (например,  при  использовании  с 
целью убийства медицинского инструментария или медицинской аппаратуры). Очевидно, что все это 
никакого отношения к «профессиональным» правонарушениям медицинских работников не имеет. 
Следует  также  кратко  остановиться  на  тех  существенных  признаках,  которые  характеризуют 
медицинского работника именно как специального субъекта рассматриваемых преступлений. 
Во-первых,  медицинский  работник  должен  иметь  допуск  к  осуществлению  профессиональной 
медицинской  деятельности,  т.е.  право  на  занятие  такой  деятельностью.  Данный  признак  следует 
рассматривать  как  наиболее  существенный,  поскольку  его  отсутствие  (применительно  к  врачам  и 
среднему медицинскому персоналу) само по себе с очевидностью исключает уголовную ответственность 
лица по рассматриваемым составам. В основе законодательства об охране здоровья граждан право на 
занятие  профессиональной  медицинской  деятельностью  по  общему  правилу  предусматривает 
наличие  у  лица  профессионального  медицинского  образования,  а  также  сертификата  специалиста 
(для наемных работников) либо сертификата специалиста и лицензии на избранный вид медицинской 
деятельности (для лиц, занимающихся частной медицинской практикой). 
Во-вторых,  на  медицинского  работника  как  специального  субъекта  рассматриваемых 
преступлений,  должна  быть  возложена  обязанность  по  оказанию  соответствующего  вида 
медицинской  помощи.  Такая  обязанность  может  вытекать  либо  из  факта  наличия  трудовых 
отношений  между  медицинским  работником  и  медицинским  учреждением  (организацией) 
государственной,  муниципальной  или  частной  системы  здравоохранения,  либо  из  факта  занятия 
медицинским  работником  частной  медицинской  практикой  как  гражданином,  осуществляющим  в 
установленном законом порядке предпринимательскую деятельность без  образования юридического 
лица.  Из  смысла  ст.  393,399  ГК  РК  следует,  что  медицинский  работник,  занимающийся  частной 
медицинской  практикой,  обязан  заключить  публичный  договор  с  каждым,  кто  к  нему  обратится, 
разумеется, в пределах разрешенных для него видов медицинской деятельности [5]. 
Только  наличие  двух  указанных  признаков  в  своей  совокупности  –  права  на  занятие 
профессиональной  медицинской  деятельностью  и  законно  возложенной  обязанности  по 
непосредственному  оказанию  медицинской  помощи,  вытекающей  из  трудового  договора  (для  лиц 
наемного  труда)  либо  публичного  договора  (для  индивидуальных  предпринимателей)  –  является 
законным основанием для признания лица специальным субъектом рассматриваемых преступлений. 
Тема уголовной ответственности медицинских работников за профессиональные преступления не 
только  вызывает  интерес  у  широких  кругов  медицинской  общественности,  но  и  представляет 
существенную  социальную  и  правовую  проблему.  Приходится  констатировать,  что  нарушение 

ҚазҰУ хабаршысы. Заң сериясы. № 2 (50). 2009
 
244 
профессиональных  обязанностей  медицинскими  работниками  имеет  место,  и  нельзя  сказать,  что  на 
практике  мы  имеем  дело  с  единичными  подобными  случаями.  Более  того,  подобного  характера 
деяния влекут и общественно опасные последствия, такие как вред здоровью различной тяжести, а то 
и смерть человека. В то же время важнейший принцип уголовного права о неотвратимости наказания 
за  общественно  опасные  деяния  подобного  рода  далеко  не  всегда  соблюдается.  Следственно-
судебная  и  судебно-экспертная  практика  свидетельствует  об  объективной  сложности  таких  дел.  В 
определенной  степени  это  связано  с  проблемами  поиска,  закрепления  и  оценки  доказательств  по 
уголовным  делам  о  профессиональных  преступлениях.  В  то  же  время  наиболее  существенные 
трудности  вызывает  оценка  состава  преступления  в  действиях  медицинского  работника. 
Возможности же судебно-медицинской экспертизы при этом используются далеко не в полной мере 
[4, 8]. 
В соответствии с уголовным законодательством единственным основанием уголовной ответственности 
является совершение лицом деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного 
Уголовным  кодексом  РК.  Признаками  состава  преступления  являются:  объект  преступления, 
объективная сторона преступления, субъект преступления, субъективная сторона преступления. 
Вместе  с  тем,  как  свидетельствует  экспертная  практика,  на  разрешение  судебно-медицинских 
экспертиз  по  делам  о  привлечении  к  уголовной  ответственности  медицинских  работников  за 
профессиональные  преступления,  как  правило,  ставятся  только  вопросы,  разрешение  которых  в  той 
или  иной  степени  позволяет  установить  лишь  наличие  либо  отсутствие  признаков  объективной 
стороны  преступления  (деяние,  вредные  последствия,  причинно-следственная  связь  между  ними). 
При  этом,  с  другой  стороны,  анализ  постановлений  и  определений  о  назначении  судебно-
медицинских  экспертиз  по  данной  категории  дел  свидетельствует  о  том,  что  очень  часто  на 
разрешение  экспертиз  ставиться  огромное  количество  вопросов,  исчисляемое  подчас  не  одним 
десятком.  Большое  количество  вопросов  часто  сопровождается  нечеткостью  их  формулировок,  что 
затрудняет  их  уяснение  членами  экспертных  комиссий,  «засоряет»  экспертизу.  Кроме  того,  при 
излишне  большом  количестве  вопросов  отмечается  наличие  нецелесообразных  вопросов, 
дублирующих  друг  друга  или  «отводящих»  в  сторону,  а  также  наличие  вопросов,  выходящих  за 
пределы  компетенции  экспертов.  Это,  в  свою  очередь,  свидетельствует  о  недостаточной 
подготовленности  работников  органов  дознания,  следствия,  судей  к  расследованию  и  судебному 
рассмотрению  данной  категории  дел.  Очевидно,  что  здесь  соответствующую  помощь  работникам 
правоприменительных  органов  должна  оказать  судебно-медицинская  наука  и  практика,  поскольку 
судебная медицина, являясь медицинской наукой, в то же время, относится к числу специальных (или 
прикладных) юридических наук, обязательных для изучения студентами-юристами, избравшими для 
себя уголовно-правовую специализацию. 
По данным В.П. Новоселов, и Ю.Д. и Сергеев, С.В. Ерофеев [6,7], что формулировка вопросов на 
разрешение судебно-медицинских экспертиз по данной категории дел должна быть строго подчинена 
практической  задаче  надлежащей  квалификации  этих  преступлений,  а  именно  –  установления  всех 
признаков  состава,  для  выявления  которых  требуются  специальные  познания  в  области  медицины. 
При  этом  следует  особо  отметить,  что  по  данной  категории  дел  как,  пожалуй,  ни  по  одной  другой, 
специальные познания в области медицины требуются для установления практически всех признаков 
состава преступления, как объективных, так и субъективных: 
1.для  квалификации  действий  (бездействия)  медицинского  работника  как  общественно-опасного 
и  противоправного  деяния,  оценки  вредных  последствий,  наличия  причинно-следственной  связи 
между ними (объективная сторона преступления); 
2.  для  установления  в  деянии  медицинского  работника  признаков  посягательства  на 
установленные правила оказания медицинской помощи (дополнительный непосредственный объект); 
3.  для  выявления  соответствия  либо  несоответствия  уровня  образования  и  профессиональной 
подготовки  медицинского  работника  требованиям,  предъявляемым  к  нему  как  к  лицу,  занимающемуся 
соответствующим видом профессиональной медицинской деятельности (специальный субъект); 
4.  для  установления  возможности  или  невозможности  предвидения  медицинским  работником 
наступления вредных последствий в результате своих действий (бездействия), а также наличия либо 
отсутствия  обязанности  такого  предвидения  с  учетом  конкретных  обстоятельств  медицинского 
происшествия, уровня образования, профессиональной подготовки, а также индивидуальных качеств 
медицинского  работника  -  квалификации  и  практического  опыта  (субъективная  сторона 
преступления). 
Очевидно, что ни одна из этих задач не может быть решена без специальных познаний в области 
медицины,  поэтому  для  разрешения  всех  этих  вопросов  обязательно  требуется  назначение  судебно-
медицинской  экспертизы.  При  этом  основной  и,  по  нашему  мнению,  до  сих  пор  качественно  не 
1   ...   42   43   44   45   46   47   48   49   ...   54


©emirsaba.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет