Сборник материалов международной научной конференции кипчаки евразии: история, язык и



жүктеу 4.03 Mb.
Pdf просмотр
бет4/41
Дата15.03.2017
өлшемі4.03 Mb.
түріСборник
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   41

                                                                                                                        

К ВОПРОСУ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ПЛЕМЕННЫХ  

НАЗВАНИЙ  КИПЧАКОВ 

 

 

Питер Б.Голден,  

США (Rutgers University 

 Newark, New Jersey)  

 

С  момента  их  появления  во  второй  половине  XI  в.  на  восточном 

пограничье  Киевской  Руси  и  вплоть  до  разметавшего  и  частично 

поглотившего их монгольского нашествия кумано-кипчакская полития была 

доминирующей  силой  в  значительной  части  евразийских  степей.  Кумано-

кипчаки  сыграли  важную  роль  в  этногенезе  разных  средневековых  и 

современных  тюркских  народов.  В  результате  тесных  связей  с  Венгрией, 

Византийской империей, Киевской Русью, Грузией и Хорезмом, они оказали 

большое  влияние  как  положительное,  так  и  негативное,  на  политическое, 

экономическое  и  социальное  развитие  этих  оседлых  стран.  Современное 

состояние  наших  сведений  о  средневековых  кипчаках,  несмотря  на 

сравнительно узкий круг источников, на который они опираются, позволяет 

нам  обрисовать,  разумеется,  с  некоторыми,  порою  значительными 

пробелами,  характер  их  взаимоотношений  с  соседними  народами  и 

государствами.  Однако,  когда  речь  идет  о  внутренней  истории,  социо-

политической организации  этих  племен,  дело обстоит  совсем  иначе.  В  этой 

до  сих  пор  мало  изученной  области,  особенно  ощущается  скудность  наших 

источников.  К  тому  же  приходится  учитывать  и  то  обстоятельство,  что 

составлявшие  кипчакские  федерации  племена,  хотя  и  сохранили,  до 

известной  степени,  традиции  связанные  с  древнетюркским  государством,  в 

числе  подвластных  племен  они  были,  никогда  не  создали  своего 

собственного государства в родных степях. В связи с этим, следует отметить, 

что одной из забытых ими традиций была письменность, отсутствие которой 

во  многом  затрудняет  наше  понимание  внутренной  динамики  их  развития, 

мешает  узнать,  так  сказать,  подноготную  этого  общества.  Причины, 

вызвавшие  эту  политическую  отсталость,  очевидно,  надо  искать  как  в  тех 

событиях,  вызвавших  миграцию  кумано-кипчаков  в  западно-евразийские 

степи,  так  и  в  тех  природных  и  политических  условиях,  с  которыми  они 

столкнулись на своей новой родине.  

Вопрос  об  этногенезе  кумано-кипчакских  племен  считается  одним  из 

самых  сложных  и  спорных  проблем  тюркологии  [1].  Формирование  этих 

разнородных  племенных  групп  было  многослойным,  продолжительным 

процессом,  происходившим  большею  частью  вне  поля  зрения  наших 

источников.  Сложность  этого  процесса  отражается  в  этнонимической 

пестроте  кипчакских  союзов  и  подсоюзов.  Таким  образом,  одну  часть  этой 

политии  называют  «кипчакской»  арабские,  персидские,  грузинские, 

армянские, монгольские и китайские источники. В византийских и латинских 

источниках  для  обозначения  для  обозначения  западной  ветви  этого  союза 

употребляется этноним Κούµανοι, Κοµανοι, Cumani, Comani, т.е. Quman. В 

венгеро-латинских  хрониках  и  грамотах  мы  встречаемся  с  формой  Kun



бытующей  и  поныне  в  качестве  фамилии  тех  потомков  куманов,  искавших 

убежища  в  Венгрии  во  время  монгольского  нашествия.  Вапрос  о 

происхождении  этих  центральноазиатских  кунов  нельзя  считать  решенным. 

Дальнейшие  исследования  необходимы  также  по  вопросу  об  их  возможном 

отожествлении с куманами. Этноним Куман калькировался древнерусскими 

и  некоторыми  другими  немецкими,  латинскими и  армянскими  источниками 

ср.: древнерусс. Половчин, половцы, нем. Falwen, Valwen, лат. Pallidi, арм. 

хартеш  «бледно-желтый,  бледный»  [2].  Восточную  ветвь  этой  политии 

составляли  племена  канглы.  Отожествление  канглы  с  куманами 

подтверждается  францисканцем  Рубруком,  совершившим  в  XIII  веке 

путешествие  в  монгольскую  столицу  [3].  Очень  соблазнительной  является 

еще  не  установленная  деривация  этнонима  канглы  со  среднеазиатско-

иранского топонима кангха. 

Что же касается этнонима кипчак, то он впервые упоминается, хотя и не 

в  совсем  ясном  историческом  контексте  и  только  в  плохо  и  фрагментарно 

сохранившейся  строке,  в  надписи  в  честь  уйгурского  кагана  Эль  Тутмыш 

Бильге (первая треть VIII века) [4]. Кипчаки упоминаются также писавшем в 

IX  веке  ибн  Хордадбехом  как  соседи  кыргыз  «в  полунощных  странах».  По-

видимому,  в  то  время  они  еще  находились  в  северной  и  северо-восточной 

части  тюрского  мира  [5].  Трудно  установить  принадлежали  ли  в  это  время 

кипчаки  к  союзу,  возглавляемому  «кимекским  хаканом».  К  концу  X  века, 

согласно данным 

-‘Âлем» [6], а кипчаки, хотя и признавали над 

собою верховную власть «кимекского хакана», уже отделились от последнего 

и  кочевали  в близком  соседстве  с  «печенежской  страной»  в  Волго-Яикском 

междуречье. Какме другие этнические элементы, помимо, тюркских, входили 

в  состав  кимекского  союза  не  сообщается  нашими  источниками.  Гардизи  в 

одном  очень  путаном  рассказе  перечисляет  кимекские  племена  или  роды: 

легенде, кимеки были татарского происхождения [7]. Как бы ни достоверной 

или  недостоверной  была  эта  легенда,  мы  можем  предположить,  что  среди 

кимекских  племен  и  родов,  подобно  другим,  тюркским  государствам  и 

конфедерациям, в том числе и орхонским, были нетюркские элементы.  

В  начале  XI  в.  вследствие  все  усиливавшихся  смут  в  киданьской  империи, 

племя (или союз) Кай (Qay) принудило своих соседей, Кунов, откочевать и 

искать  себе  новые  пастбища.  Последние  в  свою  очередь  вытеснили  дальше 

на  запад  племя  Сары  (или  Шари).  В  последовавших  межплеменных 

неурядицах, Куны, неизвестно каким образом, установили свое господство в 

кимекском  союзе.  Эта  миграция,  общие  сведения  о  которой,  сообщает  нам 

Мервези  [8],  присоединила  к  кимекскому  союзу  новые  этнические  и 

племенные  элементы.  В  ее  результате  этногенез  кумано-кипчаков  достиг 

нового  этапа;  они  приняли  тот  этно-политический  облик,  который  стал 

знаком средневековым авторам.  

Как было упомянуто выше, вопрос об этногенезе племен кимек, кипчак, 

кун и кай и их этнических взаимосвязях породил обширную литературу [9]. 

Мы  не  ставим  целью  этой  статьи  рассмотреть  во  всех  подробностях 

различные  гипотезы  выдвинутые  учеными  по  поводу  этого  вопроса. 



Единственным,  бесспорным  заключением,  на  котором  сходятся  мнения 

исследователей,  является  то,  что  в  состав  этого  племенного  союза  входили 

разнородные  этнические  элементы.  Наряду  с  тюркским  элементом  были  и 

тюркизованные  (или,  по  крайней  мере,  ставшие  уже  двуязычными) 

монгольские  и  иранские  племена.  По  мере  того  как  мы  внимательно  и 

всесторонне изучаем историю даже «чистых» тюркских элементов, все яснее 

становится  наличие  среди  этих  же  племен  и  более  древних  монгольских, 

иранских  и  других этнических  элементов.  Например,  племенная  группа  кай 

впоследствии  выступавшая  у  мусульманских  народов  как  один  из  самых 

храбрых  и  отважных  из  тюркских  народов,  являлась  одним  из  племен, 

входивших  в  состав  протомонгольского  сяньбийского  союза.  Они 

фигурируют  в  орхонских  памятниках,  под  именем  «татабы»,  в  качестве 

одного  из  подвластных  тюркам  племен  [10].  Согласно  данным  арабских 

географов,  перед  тем  как  кай  откочевали  на  запад,  они  были  самыми 

близкими  соседями  кунов  в  Центральной  Азии  [11].  Это  обстоятельство 

может  указать  на  общую  этническую  среду.  Иными  словами,  надо  иметь 

ввиду более чем вероятное протомонгольское происхождение кунов. 

У  нас  нет  достаточно  подробных  данных  для  того,  чтобы  утверждать, 

что куны говорили по-монгольски. Но интересно отметить, что мы находимв 

знаменитом  словаре  куманского  языка,  Codex  Cumanicus,  монгольские 

элементы  или  заимствования,  некоторые  из  которых  можно  относить  к 

периоду  предшествовавшему  монгольскому  нашествию.  Например,  кум. 



tovulġa  «шлем»  (с  типичным  для  кипчакских  языков  ġ  >  w  изменением) 

монг.  daġulġa,  кум.    silevsün  «рысь»  монг.  silegüsün,  кум.  bulov  «булава» 

монг.  bilaġu,  кум.  сутень,  название  реки  упомянутой  в  древнерусских 

летописях = «молочная» монг. süten [12].  

Нет  у  нас  и  данных  для  того,  чтобы  определить  оставались  ли  в 

куманской  (половецкой)  конфедерации  в  канун  монгольского  нашествия 

племена,  еще  говорившие  по-монгольски.  В  этом  отношении  исламские 

источники  сообщают  одно  интересное  известие.  Монголы,  попытавшиеся 

разъединить  половцев  с  их  союзниками  иранского  происхождения,  Асами, 

обратились к первым со словами «мы с вами одного рода» [13].  

Это событие можно интерпретировать двояко. Быть может, указывает на 

осознание  этими  группами  общих  тюрко-монгольских  политических 

традиций  или  же  оно  подчеркивает  наличие  в  кумано-кипчакском  союзе 

элементов,  сохранивших  монгольский  язык  и  этничность.  Такой  симбиоз 

разнородных  этнических  элементов  в  кочевых  обществах  нельзя  считать 

необычным.  За  исключением  сравнительно  узкого  круга  исследователей, 

многие  из  занимающихся  проблемами,  связанными  с  созданием  кочевых 

государств  и  племенных  союзов,  часто  обходят  молчанием  некоторые 

важные  вопросы.  Например,  какую  роль  играют  потребности  кочевой 

экономики  в  тех  факторах,  которые  объединяют  племена  того  или  иного 

союза? Какую роль играют в этом процессе политические и военные нужды, 

вызванные  давлением  и  угрозами  соседних  кочевых  врагов  и  оседлых 

государств?  До  какой  степени  племенной  союз  создается  для  чисто 

оппортунистических  грабительских  целей?  [14]  Важно  ли  языковое 



единство? Является ли оно необходимой предпосылкой в кочевом мире для 

создания племенного союза? В кумано-кипчакском союзе, по-видимому, эти 

факторы  играли  второстепенную  роль.  За  исключением  тех  случаев,  когда 

сплочение 

вызывалось 

необходимостью 

отразить 

общего 


врага, 

политические  связи  были,  в  общем,  весьма  слабыми.  Доказательством 

слабости  этих  связей  служит  почти  полное  отсутствие  государственности  в 

их  степных  политиях.  Трудно  установить  какое  значение  имели  этнические 

различия. Однако, нельзя сомневаться в том, что эти этнические различия не 

только  существовали  между  разными  кипчакскими  племенами,  но  порою 

давали о себе знать. Некоторые источники намекают на враждебность одних 

кипчакских  племен  к  другим,  которая  основывалась  на  этнических 

различиях.  Например,  Ибн  Халдун,  описывая  современное  ему  мамлюкское 

государство, сообщает о старой вражде, существующей между членами рода 

(или племени) Токсоба (Токсобичи древнерусских летописей), который имел 

«татарское»  происхождение,  и  представителями  рода  Д.рут,  якобы 

«кипчакского  происхождения»  [15].  Само  собою,  разумеется,  такую 

межплеменную вражду в кочевом мире нельзя считать исключением.  

Как  было  упомянуто  выше,  кумано-кипчаки  не  создали  своего 

государства [16]. Очевидно, у них не было для этого достаточных стимулов. 

Они и без этого овладели богатыми пастбищами, идеальными для кочевания. 

К  тому  же  их  географическое  положение  предоставляло  широкие 

возможности  для  наживы  или,  по  крайней  мере,  для  того,  чтобы  дополнять 

«годовой  доход»  или  грабительскими  набегами,  или  путем  службы  в 

качестве  наемных  войск  в  армиях  соседних  оседлых  государств. 

Предпосылок  необходимых  для  создания  кочевого  государства  не  было: 

окружающий  мир  не  представлял  никакой  военной  опасности,  не  было  и 

междоусобиц  из-зи  недостатка  пастбищ.  Соседние  оседлые  государства 

являлись  или  слишком  слабыми  для  того,  чтобы  нанести  кумано-кипчакам 

сокрушительный  удар,  или  же  слишком  занятыми  собственными 

междоусобицами.  Помимо  этого,  кумано-кипчакские  беги  путем  брачных  и 

военных  союзов  с  княжеским  родами  соседних  государств,  особенно  с 

Русью, Грузией и Хорезмом, внедрялись в правящие верхушки этих держав и 

стали неотделимой частью их политической жизни. Но эта политика кумано-

кипчаков  имела  негативные  последствия  для  них  самих.  Политическое  и 

военное  равновесие,  достигнутое  таким  путем,  привело  к  политической 

стагнации  кочевников,  препятствующей  их  дальнейшему  политическому  и 

социальному развитию. Таким образом, кумано-кипчакский союз, составные 

племена  которого  не  раз  следовали  противоречащей  друг  другу  политике, 

оказался  не  чем  иным  как  союзом  племенных  вождей.  Каждое  племя,  под 

руководством  своего  правящего  рода,  часто  проводило  независимую 

политику  в  своих  узких  племенных  интересах.  Несколько  родов  и 

подразделений, объединявшихся вокруг знаменитых и талантливых военных 

вождей,  таких  как  Шарукан  или  Боняк,  образовывали  субконфедерации. 

Одну  такую  субконфедерацию  представляли  собою  «Половцы  Дикии» 

древнерусских  летописей  [17].  Итак,  кумано-кипчакские  племена 



представляются нам союзом племен, уже начинавшим превращаться в этнос. 

Но процесс этот был еще далеким от своего завершения.  

Одним  из  самых  важных,  но  вместе  с  тем  трудных  с  точки  зрения  их 

интерпретации,  источников  по  этнической  истории  являются  племенные 

названия.  При  изучении  этих  названий  нам  всегда  следует  учитывать 

этническую  сложность,  самобытность  истории  каждой  группы.  Кочевые 

политические  образования  создавались  и  распадались  с  поразительной 

быстротой. Обобщающие политические названия исчезали или изменялись с 

той  же  скоростью.  В  зависимости  от  политической,  социальной  и 

экономической  обстановки,  языки  тоже  испытывали  воздействие 

окружающей их среды, сближаясь с родственными им языками и диалектами. 

Замена  одного  языка  другим  языком  даже  иной  языковой  семьи,  является 

далеко  не  исключительным  событием  при  этих  условиях.  Доказательством 

служат многие примеры отюречивания иранских и финно-угорских народов. 

С этими предостерегающими замечаниями мы можем приступить к анализу 

кипчакских племенных названий.  

 

Кипчакские племена и роды  

 

Ay-apa/Ay-opa

в  древнерусских  летописях  упоминаются  два 

племенных воэжя с этим именем; Аепа сын Асъня и Аепа сын Гиргеня [18]. 

Как антропоним эта форма очень просто объясняется на тюркской почве: ay 

«луна»  и  apa  «отец,  дед,  предок»  [19].  В  таком  случае  ay-apa  никакого 

отношения к племенным названиям не имеет. Но, если читать эту форму как 

ay-opa,  то  перед  нами  открывается  иная  картина.  Слово  opa  фигурирует  в 

именах  нескольких  куманских  племенных  вождей:  Китанопа,  Арсланопа, 

Алтунопа,  Ченегрепа  (о  которых  речь  будет  ниже).  К  сожалению,  остается 

неясным  отношение  этого  слова  к  oba  «племя,  род»  [20].  Прицак 

предполагает,  что  ay-opa  является  более  поздней  формой  qay-opa  [21]. 

Подобное  решение  этого  вопроса  предложено  Рашони  [22].  Надо  признать, 

что  из-за  скудости  наших  данных  мы  в  настоящее  время  не  в  состоянии 

разрешить проблему кай-ай. Что касается племени/народа кай, то мы можем 

проследить  общие  черты  их  истории,  корни  которой  восходят  к  прото-

монгольской  среде.  Кай  как  и  Ши-вей  и  кидане,  были  потомками  племен, 

входивших в состав сяньбийского союза. Этноним кай сравнивается с китай. 

си  (арх.  китай.  ġiei  <  ġay)  и  кумоси  [23].  Как  было  отмечено  выше,  они 

упоминаются  в  орхонских  древнетюркских  надписях  среди  подвластных 

тюркам  народов  в  форме  татабы.  Причина  их  переименования  в 

древнетюркском языке еще не получила удовлетворительного объяснения. В 

первой  четверти  X  в.  они  стали  подданными  киданей,  образовавших 

империю в Северном Китае. Как мы уже видели, в начале  XI в., после того 

как они вытеснили кунов из Центральной Азии, некоторые роды народа каи 

тоже  перекочевали  в  Среднюю  Азию.  Махмуд  Кашгарский  упоминает  их 

там, среди отюречивающих народов, живущих по соседству с караханидским 

каганатом  [24].  В  начале  XII  в.  во  время  разложения  киданьской  империи, 

другие  роды  кай  мигрировали  в  Среднюю  Азию,  где  впоследствии 

прославились своими военными способностями [25]. Очевидно некоторые из 



этих родов, продвинувшись еще дальше на запад, присоединились к «Черным 

Клобукам»,  служившим  пограничными  войсками  у  киевских  князей,  ср. 



каепичи = кай-опа. [26]  

Badač (?): Рашид ад-Дин в своем описании монгольского вторжения в 1242 г. 

в  западную  Евразию,  упоминает  кипчакское  племя جاداب

 

.  [27]  Наш  источник 



не уточняет места их столкновенияс монголами, но все же, кажется, что это 

случилось где-то в кипчакских северо-кавказских степях. Ввиду того, что это 

единственное  упоминание  племени,  мы  не  в  состоянии  считать  форму, 

сообщенную нашим источником, совершенно надежной. Автор XVI в. Сейф 

ад-Дин Ахсикенти упоминает, в своем труде Маджмŷ‘ ат-Тавâрих, племя ىاداب 

или  ناداب.  [28]  Нельзя  исключать  возможность  того,  что  ىاداب  (Bâdây)  –  ناداب 



(Bâdân) – جاداب (Badač) являются искажениями одного и того же племенного 

названия.  



Barat/Beret/*Baraq  (?):  это  племенное  название  имеется  только  в  списке 

кипчакских племен, приведенном в географическом труде Димишки: ترب brt. 

По-видимому, они были одним из подразделений Канглы, живших в степях 

Хорезма.  [29]    В  труде  Ахсикенти  упоминается  племя  تاروب  burat/böret  (?). 

Так как форма у Димишки без огласовки, чтение ее как burat/böret является 

вполне  возможным.  Вместе  с  тем  следует  отметить,  что  в  арабоязычнчх 

рукописях  очень  часто  путаются  буквы  ت  и    ق  в  конце  слова.  Поэтому  мы 

вправе  допускать  еще  одно  чтение:  قرب  baraq.  Барак  кипчакское  имя, 

встречающееся  в  Венгрии  и  Румынии,  а  также  в  тюркском  фольклоре  (как 

имя легендарной косматой собаки). [30]  



Bayawut: Несави: ت(و)اياب bâyâ(w)t, [31] Рашид ад-Дин:  تواياب bâyâwt, [32] Ибн 

Халдун:  تووايب  byâwwt,  [33]  Юань-ши:  бай-я-ву;  [34]  =  Bayawut.  В  наших 

источниках две группы носят это название: монг. Keherin/Keherün Baya’ut

Jede-yin  Bayawut  [35]  и  Bayawut,  одно  из  правящих  родов  или 

подразделений  канглы.  Теркен/Теркен  хатун,  жена  хорезмшаха  Текиша 

(1172-1200) 

и  мать  злополучного  Мухаммеда,  была  баявутского 

происхождения.  [36]  Хотя  наличие  монгольской  ветви  этой  группы 

указывает  на  возможное  монгольское  происхождение  этого  племени,  слово 



bayawut (с типичным для кипчакских языков ğ > w) явно тюркское: bayağut 

«богатый купец». [37]  



Burčoğli: по древнерусским летописям: Боурчевичи, [38] согласно арабским 

историкам:  Димишки  [39]:  اولغا  جرب  brj  ’ġlw’  =  burč  oğlu,  Нувейри  [40],  Ибн 

Халдун  [41]:  لاغا  جرب  =  ىلغا  جرب  brj  ’ġly  =  burč  oğli.  В  венгеро-латинских 

документах встречается форма Borchol. [42] По мнению Прицака их качевья 

находились  между  Днепром  и  Орелью.  [43]  В  противоположность  этому 

следует  отметить,  что  Димишки  связывает  их  с  племенами  хорезмийских 

степей.  Убедительной  этимологии  для  слова  burč  еще  нет.  [44]  Оğli  <  оğul 

«сын» соответствует славян. -ичи/-вичи.  



B.zângî  (?):  Упоминается  только  у  Димишки:  ىكنازب  bzânky  (var.  lect.  ةكنارنا 

’nrânkh). Рашоньи видел в этой форме искажение ىدنارب Berändi/Берендей. [45] 

Но  с  этим  трудно  согласиться  как  с  исторической  так  и  с  филологической 

точки зрения. 



Čağraq/Čağrat/Čoğraq/Čoğrat/Čoqrat:  قارغج  jġrâq/  تارغج  jġrât  упоминаются 

только в историческом труде Байхаки, [46] обычно вместе с племенем Küčet

[47]  Какому  чтению  следует  отдать  предпочтение  неясно.  По  всей 

вероятности  правильной  формой  является  Čoğrat/  Čoqrat:  čoqra-«сильно 

кипеть,  бурлить»,  čoqrat-«заставлять  сильно  кипеть».  Такое  название 

принадлежит  к  категории  тюркских  этнонимов  выражающих  «силу, 

неистовство, насилие».  

*Čitey  (oğli):  Читъевичи  встречаются  в  древнерусских  летописях  [48]  (ср. 

Chydbe  (*Čit  be[g])  упомянутай  в  венгеро-латинских  документах  [49]). 

Принадлежность  этой  группы  к  кумано-кипчакскому  союзу  нельзя  считать 

вполне установленной и требует уточнения.  

Čirtan/Čortan/*Ozur  Čortan:  Димишки  [50]:  ناطرجوزا  =  *

 

ناطرجروزا :  ’zwr 



ân = ozur čortan, Мубарекшах [51]: ناترجرود = 

 

ناترجروزا : ’zwr jrtân = ozur 



čortan, Нувейри [52], Ибн Халдун [53]: ناترج    

jrtân  =  čortan, по  венгеро-латинским документам  [54]:  Сhortan,  Chertan. По 

мнению Рашоньи: кум. čortan «щука» (ср. кумык. čortan baliq, тркм. čortan

койб.,  саг.  sortan,  каз.  ŝortan,  тат.  čurtan).  Ozur  <  тюрк.  oz-  «обгонять, 

перегонять, опережать, выигрывать, проходить мимо». [55]  


Каталог: media -> upload
upload -> Болат Боранбай Қазақ тіл білімінің Қалыптасуы мен дамуы
upload -> Әож 930 (574) Қолжазба құқығында
upload -> Қазақ хандығының құрылуы және Керей мен Жәнібек cұлтандар Хандықтың құрылуы
upload -> ТӨленова зирабүбі Маймаққызы, Қр бғМ ҒК
upload -> С. Мәжитов Ш. Уәлиханов атындағы Тарих және этнология институты Пікір жазған К. Л. Есмағамбетов
upload -> Бүкілресейлік Құрылтай жиналысына қазақ сайлаушыларынан аманат (1917 ж.) Серікбаев Е. Қ. М. Х. Дулати атындағы ТарМУ, т.ғ. к.,доцент
upload -> АҚТӨбе облысының тыл еңбекшілері ұлы отан соғысы жылдарында
upload -> Ұлы отан соғысы жылдарындағы мұнайлы өҢір а. Ж. ƏБденов
upload -> Ж. Е. Жаппасов XVI-XVIII ғҒ. ҚАзақ-орыс
upload -> Жоба бакалавриаттың тарихшы емес мамандықтары үшін


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   41


©emirsaba.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет