Виноваты звезды



Pdf көрінісі
бет8/9
Дата08.09.2022
өлшемі0.51 Mb.
#38686
1   2   3   4   5   6   7   8   9
Уважаемому г-ну Питеру ван Хутену (через Лидевью Влигентхарт).
Меня зовут Хейзел Грейс Ланкастер. Мой друг Огастус Уотерс,
который по моей рекомендации прочитал «Царский недуг», только что
получил от вас и-мейл на этот адрес. Надеюсь, Вы не станете возражать,
что Огастус поделился содержанием Вашего ответа со мной.
Мистер ван Хутен, из Вашего письма Огастусу я поняла, что Вы
не планируете больше писать. Отчасти я разочарована, но одновременно
испытываю облегчение: не придется волноваться, станет ли Ваша
следующая книга вровень с величественным совершенством дебютной. На
правах больной с трехлетним стажем четвертой стадии рака я утверждаю,
что в «Царском недуге» Вы все поняли правильно. По крайней мере Вы
абсолютно правильно поняли меня. Ваша книга объяснила мне, что я
чувствую, еще до того, как я начала это чувствовать. Я перечитывала ее
десятки раз.
И все же решаюсь спросить у Вас, что произойдет с действующими
лицами после окончания романа. Я понимаю, книга обрывается, потому что
Анна умирает или из-за тяжести своего состояния не может продолжать
описывать происходящее, но мне очень хочется знать, что будет с матерью
Анны. Выйдет ли она замуж за Тюльпанового Голландца, будут ли у нее
еще дети и будет ли она по-прежнему жить по адресу 917, Вестерн Темпл?
А Тюльпановый Голландец, он мошенник или правда их любит? Что будет
с друзьями Анны, особенно с Клэр и Джейком? Они останутся вместе? И
наконец, самый глубокий и умный вопрос, которого Вы, несомненно, давно
ждали от читателей: что станется с хомяком Сисифусом? Эти вопросы не
дают мне покоя уже несколько лет, и я не знаю, сколько у меня еще есть
времени ждать ответов.
Разумеется, все перечисленное нельзя отнести к важнейшим проблемам
литературы, которые поднимает Ваша книга, но мне просто очень хочется
знать.
И если когда-нибудь Вы все же решите написать что-то еще, даже без
намерения опубликовать, я бы очень хотела это прочесть. Клянусь, я готова
читать даже Ваши списки покупок.
С безмерным восхищением
Хейзел Грейс Ланкастер (16 лет).
Отослав письмо, я снова позвонила Огастусу, и мы до ночи говорили о «Царском недуге».
Я прочла ему стих Эмили Дикинсон, строку из которого ван Хутен взял в качестве названия
для романа
4
, и Огастус сказал, что у меня хороший голос для декламации и я недолго останав-
ливаюсь в конце строк, а потом добавил, что шестая книга из серии «Цена рассвета» – «Утвер-
ждено кровью» – тоже начинается со стиха. Минуту он искал книгу и наконец прочел:
– Признайся, жизнь не удалась: / Ведь ты не можешь вспомнить, / Когда в последний раз /
Поцеловал кого-нить.
– Неплохо, – сказала я. – Но слегка претенциозно. Надеюсь, Макс Мейхем назовет стишок
«дерьмом для неженок».
4
Название книги ван Хутена «Imperial Affliction» многозначно: его можно перевести как «Царский недуг» (аллюзия на
редкое заболевание крови Анны), как «Царственная скорбь» или даже как «Высшее страдание».


Д. Грин. «Виноваты звезды»
35
– Ага, сквозь стиснутые зубы. Слушай, Мейхем то и дело скрипит зубами! Он заработает
себе синдром Костена
5
, если выйдет живым из этой передряги. – И через секунду Гас спросил:
– А ты когда в последний раз целовалась?
Я задумалась. Мои поцелуи – все случились до диагноза – были слюнявыми и неловкими,
с ощущением, что мы, дети, играем во взрослых. Но времени, конечно, прошло много.
– И не вспомнить, – ответила я наконец. – А ты?
– Я сорвал несколько хороших поцелуев с моей бывшей подружкой Каролин Мэтерс.
– Сто лет назад?
– Последний – менее чем год назад.
– А что произошло?
– Во время поцелуя?
– Нет, у тебя с Каролин.
– О, – сказал Гас. И через секунду ответил: – Каролин уже не страдает от пребывания
в бренном теле.
– О-о, – вырвалось у меня.
– Да.
– Прости, – быстро произнесла я.
Я знаю много умерших, но никогда ни с одним не встречалась. Даже представить себе
такого не могу.
– Это не твоя вина, Хейзел Грейс. Все мы лишь побочные эффекты, верно?
– «Колония морских рачков на грузовом судне сознания», – процитировала я «Царский
недуг».
– Ну ладно, – сказал он. – Пойду, пожалуй, спать. Уже час ночи.
– Ладно, – согласилась я.
– Ладно, – откликнулся он.
Я засмеялась и еще раз сказала:
– Ладно.
И в трубке стало тихо, хотя он и не нажал отбой. Мне даже показалось, что он здесь,
в моей комнате. Даже еще лучше: будто я не в моей комнате, а он не в своей, и мы где-то в
другом месте, призрачном и эфемерном, которое можно посетить только по телефону.
– Ладно, – сказал он спустя целую вечность. – Может, «ладно» станет нашим «всегда».
– Ладно, – отозвалась я.
И тогда Огастус наконец повесил трубку.
Когда Огастус написал Питеру ван Хутену, то получил ответ от него уже через четыре
часа. Мне же не пришло ничего и через два дня. Огастус убеждал меня, что просто мое письмо
лучше и поэтому требует более продуманного ответа, что ван Хутен, очевидно, старательно
составляет пояснения к моим вопросам, и на создание столь блестящей прозы нужно время.
Но я все равно переживала.
В среду на лекции по американской поэзии для чайников я получила сообщение от Ога-
стуса:
«Айзека прооперировали. Операция прошла хорошо. Теперь он официально БПР».
БПР означает «без признаков рака». Второе сообщение пришло через несколько секунд:
«Я имел в виду, теперь он слепой. Так что все плохо».
Днем мама согласилась одолжить мне машину, и я поехала в «Мемориал» навестить
Айзека.
5
Болезненный спазм жевательной мускулатуры.


Д. Грин. «Виноваты звезды»
36
Я нашла его палату на пятом этаже, постучала в открытую дверь, и услышала женский
голос:
– Войдите.
Это была медсестра, которая что-то делала с повязками на глазах Айзека.
– Привет, Айзек, – сказала я.
– Моника? – спросил он.
– Нет, прости, это, э-э, Хейзел из группы поддержки. Помнишь Хейзел и Ночь разбитых
призов?
– А-а, – протянул он. – Да, мне все повторяют, что в качестве компенсации у меня обост-
рятся остальные чувства, но пока все по-прежнему. Привет, Хейзел из группы поддержки!
Подойди, чтобы я ощупал твое лицо руками и заглянул тебе в душу глубже, чем могут зрячие.
– Он шутит, – уточнила медсестра.
– Я поняла, – откликнулась я.
Подкатив стул к кровати, я села и взяла Айзека за руку.
– Привет, – сказала я.
– Привет, – ответил он и долго молчал.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.
– Нормально, – произнес он. – Я не понимаю.
– Чего не понимаешь? – Я не хотела видеть повязки у него на глазах, поэтому смотрела
не на лицо, а на руку. Айзек грыз ногти, и кое-где в уголках кутикул проступила кровь.
– Она даже не приходила, – пояснил он. – Мы были вместе четырнадцать месяцев. Четыр-
надцать – это много. Блин, больно! – Айзек отпустил мою руку и нащупал кнопку обезболи-
вания, которую надо нажимать, чтобы ввести себе инъекцию наркотика.
Медсестра, закончив менять повязку, отступила на шаг.
– Прошел всего один день, Айзек, – сказала она чуть снисходительно. – Дай себе время
выздороветь. Четырнадцать месяцев – малая часть жизни. Все только начинается, приятель,
сам увидишь.
Медсестра вышла.
– Она ушла?
Я кивнула, но спохватилась, что Айзек меня не видит.
– Да, – ответила я.
– Я сам увижу? Она правда так сказала?
– Качества хорошей медсестры… Начинай, – предложила я.
– Первое: не сочиняет каламбуров о твоем увечье, – сказал Айзек.
– Второе: берет кровь с первой попытки, – продолжила я.


Д. Грин. «Виноваты звезды»
37


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9




©emirsaba.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет