О чем мы молчим с моей матерью. 16 очень личных историй, которые знакомы многим



Pdf көрінісі
бет11/72
Дата26.10.2022
өлшемі1.3 Mb.
#45413
түріСборник
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   72
Тесмофории
(Мелисса Фебос)


Катодос
Казалось, что от тротуаров на улицах Рима поднимается пар. Стоял
июль 2015-го, было душно, и в воздухе висел запах сигарет и выхлопных
газов. Я провела на ногах уже двадцать четыре часа, три из которых ждала
в аэропорту, когда освободится машина, чтобы взять ее напрокат. В город я
въехала под рев клаксонов и грохот мопедов, проносившихся со свистом
мимо обгоняемых ими машин. Припарковалась в каком-то сомнительном
месте и немного поплутала по переполненным людьми улочкам, пока
наконец не нашла свое съемное жилье. Оказавшись в крошечной квартирке,
я задернула шторы и забралась в чужую, незнакомую постель, застеленную
жесткими белыми простынями. Я разместила на Facebook фотографию
своей довольной — Италия! — хоть и уставшей мордашки и мгновенно
провалилась в сон.
Через три часа я проснулась от звяканья телефона. Пришло три
эсэмэски от мамы. За несколько месяцев до этого она освободила время в
рабочем расписании, предупредив пациентов о своем отсутствии и
перенеся сеансы психотерапии на другие даты, и купила билет до Неаполя.
Через четыре дня я должна буду забрать ее из аэропорта. А уже отсюда мы
отправимся вместе в крошечную рыбацкую деревушку на побережье
Сорренто, где когда-то родилась ее бабушка и где у меня были уже
забронированы другие апартаменты.
Ты в Италии?!
У меня билет только на следующий месяц!
Мелли???
Сквозь затуманенное джетлагом сознание меня как стрелой пронзает
страшная догадка. Молясь, чтобы я все же не допустила этой жуткой
ошибки, я отчаянно прокручиваю нашу переписку в почте, вглядываясь в
даты. Так оно и есть. Когда мы обсуждали нашу поездку, я напечатала
неправильный месяц. Через несколько недель мы прислали друг другу
подтверждение купленных билетов, и, естественно, ни одна из нас ничего
не проверила. От волнения у меня закружилась голова.
Моя паника оказалась сильнее разочарования от того, что наши
каникулы, которых мы с таким нетерпением ждали, были испорчены. Она
была сильнее, чем сожаление, которое я ощутила, представив себе мамину
панику, когда она пыталась дозвониться до меня, пока я спала, или ее
неизбежное разочарование. Моя паника была сильнее страха, что мама


разозлится на меня. А кто бы не разозлился на ее месте? Но мама никогда
не злилась долго.
Представьте себе конструкцию, хрупкую и такую же замысловатую,
как пчелиные соты, — конструкцию, которую легко разрушить одним
неловким движением, по глупости. Нет, лучше представьте себе подобную
конструкцию, которая выдержала уже не один удар, причем некоторые
были особенно сильны. Ужас, который я испытала, был вызван не
мыслями. Он шел изнутри, это была какая-то телесная логика, какой-то
животный страх, который до этого тщательно отслеживал и собирал в
копилку все мои ошибки. Согласно этой логике, чье-то сердце можно
разбить лишь определенное количество раз, после чего оно окончательно
затвердеет.
В первый год мы были только вдвоем. Моя мама, которая сама росла
очень одиноким ребенком, хотела дочку. И родилась я. Это была первая
история, которая, как я поняла, будет моей. Мое имя, Мелисса, означает
«медовая пчела» — так звали жриц Деметры. Мелисса происходит от meli,
что означает «мед», как Мелиндия или Мелинойя, — все это псевдонимы
Персефоны. Всем нам известна эта история: Аид, бог подземного царства,
влюбляется в Персефону и крадет ее. Ее мать Деметра, богиня плодородия,
сходит с ума от горя. Пока она неустанно ищет свою дочь, земля не
плодоносит, ростки не всходят на засеянных полях. Послушав увещевания
Деметры и голодающих людей, Зевс приказывает Аиду вернуть Персефону.
Тот повинуется, но уговаривает Персефону съесть три зернышка
граната
[18]
, и это означает, что ей придется возвращаться к Аиду и
проводить с ним три месяца в году, то есть зиму.
Я не знаю, каково это, когда твое тело дает жизнь другому человеку.
Может, я никогда этого и не узнаю. Хотя я помню, каково это — быть
дочерью дочери. Сначала между нашими телами не было дистанции, а
потом она появилась. Мама кормила меня грудью, пока мне не исполнилось
два года; к тому моменту я уже говорила целыми предложениями. Когда я
подросла, она кормила меня бананами и кефиром, иногда мне до сих пор
хочется этого резкого вкуса. Она пела мне песни, и я засыпала на ее груди,
покрытой веснушками. Она мне читала книжки, готовила еду и повсюду
брала меня с собой.
Она очень сильно любила меня — это был настоящий подарок. Я
чувствовала себя в полной безопасности. Дети с самого начала
запрограммированы получать такую любовь, но не все родители
запрограммированы ее давать. У нее это было. Но не у моего первого отца,
поэтому она и ушла от него. Поначалу мы жили с ее мамой, а потом в доме,


в котором было множество женщин, решивших жить без мужчин. Но
однажды на пляже мы нашли нашего капитана дальнего плавания,
бренчащего на гитаре, моего настоящего отца. С того самого дня, как они
познакомились, он никогда не общался ни с одной из нас отдельно от
другой. Сегодня же, когда мы с ним видимся, буквально первое, что он мне
всегда говорит: «Погоди! Ты только что была так похожа на маму!»
Они оба обожают вспоминать то время, когда я была ребенком.
Пухленьким, счастливым ребенком, который все время болтал. «Ты была
такой хорошенькой, — умиляются они. — Но за тобой был нужен глаз да
глаз: ты могла уйти с первым встречным».
Когда он уходил в море, мы снова оставались вдвоем. А когда родился
мой брат, именно мне она поверяла все свои печали, рассказывая, как ей
тяжело от того, что он ушел. Ее слезы, холодком отпечатываясь на моих
щеках, пахли, как морские брызги. И точно так же, как родители обожали
меня, я души не чаяла в своем брате, нашем малыше.
После того как мои родители разошлись, они попытались свить некое
подобие гнезда: дети оставались в одном месте, а мама с папой сменяли
друг друга, то приезжая, то уезжая. В первый раз, когда мой отец вернулся
из плавания, а мама перебралась в комнатенку, которую снимала на другом
конце города, я скучала по ней так сильно, что заболела. У меня было такое
ощущение, что меня оторвали от нее «с мясом», моя «отдельность» от нее
превратилась в дистиллят — тоска по маме стала болезненным
наваждением.
Все
мои
игрушки
потеряли
для
меня
свою
привлекательность. Меня не могла отвлечь ни одна история. Но чтобы хоть
немного пожалеть отца, чье сердце тоже было разбито, я старалась
скрывать свое отчаяние. Я втайне звонила маме и шептала в трубку:
«Забери меня к себе». Ведь до этого мы никогда не разлучались. До этого я
даже не понимала, что она и была моим домом.
Мой день рождения выпадает на четвертый месяц древнегреческого
календаря, месяц, когда была похищена Персефона, месяц, когда отчаяние
Деметры достигло такого апогея, что земля перестала плодоносить.
Именно в это время все женщины, живущие в Афинах, устраивали
Тесмофории — трехдневный фестиваль плодородия, на который не
допускались мужчины. Они совершали погребение жертв — часто это
были забитые свиньи — и выкапывали то, что было закопано в прошлом
году, помещали останки на алтарь и делали подношения богиням, а затем
рассеивали все это вместе с новыми семенами в полях.
Когда в тринадцать лет у меня началась менструация, мама решила
устроить вечеринку в мою честь. «Совсем небольшую, соберемся женским


кругом», — сказала она. Но было слишком поздно. Меня переполняло
нечто большее, чем наступление половой зрелости, гормональный всплеск,
окончание детства или оргазм, до которого я себя доводила, мастурбируя
каждую ночь. Эти перемены меня не пугали. Мама научила меня
относиться к ним с уважением. Однако были вещи, к которым она меня не
подготовила, не могла подготовить. Последствия этого были невероятны.
Поэтому я бы лучше умерла, чем согласилась праздновать с ней такие
вещи.
Иногда бывает очень больно, когда тебя так сильно любят. Порой это
даже невыносимо. Поэтому мне пришлось отказаться от мамы и ее любви.
У психологов найдется множество объяснений на этот счет. И у
философов.
Я
много
читала
об
отделении,
обособлении
и
индивидуализации. Это самая естественная форма разрыва, говорят они, и
это всегда больно. Особенно в случае матери и дочери. По мнению
специалистов, чем ближе мать с дочерью, тем сложнее дочери отделиться.
Что-то, конечно, в этом есть, хотя я и не ищу никакого разрешения,
подробнейшего объяснения или подтверждения того, что наш разрыв
прошел как надо. Во всяком случае, мне нужно не только это. Мне нужно
понять еще кое-что. А для этого мне нужно рассказать нашу историю.
Представим себе: у меня есть любимый человек. Мы провели вместе
двенадцать лет, полных нерушимой, полновесной близости. Это нежные
отношения, в которых весь груз ответственности и заботы лежит
полностью на мне одной. При этом у меня есть и другие обязанности. Я
провожу параллель с Деметрой. Именно она отвечает за плодородие земли,
кормит людей, следит за круговоротом жизни и смерти. А спустя
двенадцать лет мой любимый человек отказывается от меня. Нет, он не
уходит. Он не перестает зависеть от меня — я по-прежнему должна одевать
и кормить его, сопровождать в течение дня, следить за здоровьем и время
от времени утешать. Но он все чаще и чаще отказывается принимать мою
нежность. Он практически изгоняет меня из своего внутреннего мира. Он в
бешенстве. Видно, что ему больно, возможно даже, он чувствует опасность.
Я делаю шаг в его направлении, а он отступает на шаг назад.
Аналогия, конечно, очень приблизительная. Я прибегла к ней, потому
что существует много историй, которые придают смысл романтическим
отношениям, сексуальным отношениям, браку, но нет таких, которые бы
адекватно и в полной мере отражали ту боль, которую ощутила моя мама от
нашего разрыва. Единственное, что мне приходит в голову, — это такие вот
истории и те виды любви, что я познала. Ведь стиль отношений, которые
складываются в более зрелом возрасте, уходит корнями в те, первые


отношения. Я много раз испытывала шок, потому что любимый человек
был мне больше не доступен; и не важно, кто от кого уходил. В любом
случае это ощущается как преступление против природы. Продолжать жить
в присутствии этого человека было бы настоящей пыткой. Должно быть,
так же это воспринимала и мама. Должно быть, так же себя почувствовала
и Деметра, когда увидела, как Персефону увозят от нее в черной колеснице
и как земля разверзлась, чтобы поглотить ее.




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   72




©emirsaba.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет