Байтұрсынов оқулары халықаралық Ғылыми-практикалық конференция материалдары



жүктеу 5.13 Mb.
Pdf просмотр
бет6/50
Дата28.12.2016
өлшемі5.13 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   50
часть  духовных  упражнений.  Наиболее  частыми  темами  являются  отчёты  о  проповедях,  теологиче-
ские дискуссии, записанные их участником. 
«Дневник» Джона Уэсли  (1703-1791) в истории  Англии является наиболее заметным докумен-
том развития мощного  религиозного значения  и исповедью неординарного человека  и хроникой пу-
тешествий по Великобритании. Он может также считаться одним из самых пространных и скрупулёз-
ных дневниковых форм. Уэсли писал не только  по дням, но часто по часам. [6, p 1057-1058]  
«Дневник» Томаса Камбелла, видного церковного проповедника из Ирландии, который он вел с 
23 февраля по 9 мая 1775 года во  время посещения Англии, насыщен самыми разноплановыми со-
бытиями,  населенность  записей  портретными  и  психологическими  характеристиками  делает  его 
весьма содержательным. [6, p.163] 
В дальнейшем, в  XVIII веке, обращение к дневнику определялось влиянием просветительской  
идеологии,  стремлением  индивида  познать  caмoгo  себя.  Дневниковая  форма  мало  подвергается 
трансформации, но век Просвещения значительно расширил тематические горизонты дневников.  
Большую часть романа «Робинзона Крузо» Даниеля Дефо (1660-1731) представляет «Дневник» 
Робинзона.  Роман  представляет  собой  интересные  случаи  переплетения художественной  и  дневни-
ковой формы.   Это доказывает что, дневник и мемуары, оформившись к тому времени в автономные 
жанровые формы, оказали большое влияние на становление западноевропейского романа. [6, p.262-
263, 836] 
Характерным  примером  дневника  стало  уникальное  произведение  Джонатана  Свифта   (1667-
1745), вошедшее в историю мировой литературы под названием «Дневник для Стелы». Это – книга, 
созданная  на  стыке  традиций  трёх  жанров:  дневника,  писем,  мемуаров.  «Дневник  для  Стелы»  –  вы-
дающееся  произведение исторического и личного, автобиографического характера. [6, p.952-954] 
Джозеф Аддисон  (1672-1719)  считает ведение дневника важной частью воспитания человека. 
Дневники этого периода традиционны по форме, но направление содержания значительно модерни-
зируется,  отвечает  современности:   героя отрывка  не  заботит  анализ  своих  религиозных  чувств,  он 
сын  своего  века,  и  все  его  интересы  сосредоточены  на  собственной  персоне,  причём  не  столько  на 
духовных переживаниях, сколько на взаимодействии с окружающей его действительностью. [6, p. 6-7] 
Немногочисленные  сохранившиеся фрагменты  дневников  Сэмюеля   Джонсона  (1709-1784)  по-
казывают,  как  творческие  устремления  профессионального литератора удачно  реализовывались  в 
дневнике для медитационных, интроспективных размышлений. [6, p.513-514] 
 В «Дневнике путешествия в Лиссабон» Генри Филдинг (1707-1754) разворачивает свои взгляды 
и размышления на волновавшие его общечеловеческие темы, оригинально решает композиционные 
задачи. Главы начинаются с описания незначительных событий, позволяющих перейти к более серь-
ёзным,  чтобы  к  концу  записи  вернуться  к  первоначальному предмету  описания.  Подобная  организа-
ция  материала  отвечала  задаче  Филдинга  изображать  мир  с  известной  долей  иронии.  [6,  p.347-348, 
519] 

ӘЛЕУМЕТТІК-ГУМАНИТАРЛЫҚ БІЛІМ БЕРУ МЕН ҒЫЛЫМНЫҢ ӨЗЕКТІ МӘСЕЛЕЛЕРІ 
АКТУАЛЬНЫЕ
 
ВОПРОСЫ
 
СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНОГО
 
ОБРАЗОВАНИЯ
 
И
 
НАУКИ 
 
31 
 
Лоренс  Стерн  (1713-68)  нашёл  оригинальное  применение  дневнику  в  собственных  творческих 
задачах.  Он  создал  произведение,  вошедшее  в  историю  литературы  под  названием  «Дневник  для 
Элизы», применяя те же методы, что и своих романах: совмещение двух пластов времени – времени 
свершения события и времени описания совершённого события, характерная двуплановость образа 
героя-рассказчика. [6, p.936-937, 312-313] 
Дневник как жанр предполагает углубленный интерес к духовному миру человека, большую или 
меньшую степень откровенности, ориентацию на личный жизненный опыт автора.  
Пространственно-временные отношения в дневниковых записях, строятся по принципу эгоцен-
тризма, т.е. автор дневника всегда пребывает в центре описываемого события, в отличие от автора 
романа. Именно собственное «я», свой душевное состояние является предметом самонаблюдения и 
анализа для автора дневника
Обязательным  условием  для  дневникового  жанра  является повествование от  первого  лица, 
дневник  характеризуется  злободневностью,  поскольку  интересы  рассказчика  сосредоточены  на  опи-
сываемых событиях в пределах его времени. 
Подлинному дневнику чуждо понятие сюжета. Он не приемлет тенденциозности, нейтрален по 
самой своей сути. Автор дневника более раскован, чем автор романа. 
В  дневнике  автор  пишет  о  времени,  в  котором  живет.  Для  дневникового  времени характерна 
последовательная  фрагментарность  смены  событий  в  пределах  приживаемых  автором  суток,  он  не 
владеет всем материалом, а улавливает лишь ряд моментов настоящего, не зная, каким будет сле-
дующий. 
«Тихоокеанский  дневник  Адама  Юинга»  [1,    c.9—56,  633-682]  –  первая  история  романаДэвида 
Митчелла «Облачный атлас». Эта история написана в форме дневниковых записей героя. Д.Митчелл 
выбрал не особенно популярную на сегодняшний день жанровую разновидность. Почему так? Чем же 
отличается дневниковая запись от обычного повествования от первого лица? Если повествование от 
первого лица, по сравнению со «всезнающим» рассказчиком, использующим 3-е лицо, всегда харак-
теризует  субъективность,  то  в  дневниковых  записях,  не  предусматривающих  читателя,  должна  при-
сутствовать не просто субъективная точка зрения  автора дневника на происходящее, но его глубин-
ные переживания, отражение мыслей и чувств, внутренние монологи, возможно, даже «поток созна-
ния» 
– 
все 
то, 
что 
характеризует 
его 
как 
уникальную 
индивидуальность.  
ТакАдамЮингнедоверяетдневникникомуипишет:  «We had not gone two hundred yards when, to my con-
sternation,  I  remembered  this  journal,  lying  on  the  table  in my  room  at  the  Musket, visible  to  any  drunken 
sailor who might break in. Fearful for its safety (and my own, were Mr. Boerhaave to get his hands on it), I 
retraced my steps to conceal it more artfully.»[2] (Но не прошли мы и двухсот ярдов, как я, к ужасу сво-
ему,  вспомнил  об  этом  дневнике,  лежавшем  на  столе  в  моем  номере  в  «Мушкете»  и  открытом  для 
обозрения  любому  пьяному  моряку,  которому  вздумалось  бы  туда  вломиться.Опасаясь  за  безопас-
ность своих записок (и за свою собственную, если бы они угодили в руки мистера Бурхаава), я повер-
нул свои стопы обратно, чтобы скрыть дневник более искусно.) [1, c.15] 
Действие  первой  истории  происходит  на   одном  из  островов  тихоокеанского  архипелага,  где 
Адам 
Юинг, 
сравнительно 
молодой, 
лишённый 
хитрости 
нотариус 
из Сан-
Франциско времен калифорнийской  золотой  лихорадки   ждет  окончания  ремонта  своего  корабля, 
чтобы  возвратиться  на  родину.  На  острове  он  знакомится  с  англичанином, доктором  Генри  Гусом,  и 
узнает  о    трагической  судьбе  коренного  племени   мориори,  порабощенного  воинственным  племе-
нем маори. Осматривая кратер  на острове Чатем, Адам падает с высоты. Доктор Генри Гус осматри-
вает  полученные  Адамом  повреждения  и  советует  ему    пройти  лечение    у  специалиста по  тропиче-
ским паразитам по прибытии домой,  а до этого по пути на родину Гус обещает заняться его лечени-
ем.  После  того,  как  они  вышли  в  открытое  море,  Адам  обнаруживает  дикаря,  жестоким  избиением 
которого он был свидетелем. Туземец бежал из рабства, тайно пробрался на корабль и просит Адама  
о  помощи.  На  корабле  Адам  не  пользуется  авторитетом,  его  называют  «америкашкой»,  «щелкопё-
ром» и он не уверен в  успехе своего заступничества. Тем не менее, он просит капитана о снисхожде-
нии к безбилетному пассажиру и помогает Атуа (так звали туземца) получить работу. Доктор Гус каж-
дый день «осматривает» Адама, рассказывает ему о тропическом паразите, который подтачивает его 
здоровье, дает ему различные снадобья, но они ему не помогают, но чувствует себя все хуже и хуже. 
Жанр  дневника  избран  Митчеллом  как  функциональный  стиль,  и  выполняет  следующие  по-
стмодернистские задачи: 
а)   подчеркнуть отстраненность автора от творения; 
б)  благодаря  повышенной  субъективности  дневникового  стиля,  глубже  проникнуть  во  внутрен-
ний мир героев и косвенно, с помощью их собственных реакций на происходящее и особенностей их 
речевых сказов охарактеризовать их личности; 
в)  помочь  читателю  стать  соучастником  действия,  провоцируя  его  на  эмоциональный  отклик, 
таким образом, вовлекая его в творческий процесс. 
Адам Юинг, встретив доктора Гуса, хирурга, некогда практиковавшего среди лондонской знати, 
не удивляется его национальности. Онсчитает, что «If there be any eyrie so desolate, or isle so remote, 

ӘЛЕУМЕТТІК-ГУМАНИТАРЛЫҚ БІЛІМ БЕРУ МЕН ҒЫЛЫМНЫҢ ӨЗЕКТІ МӘСЕЛЕЛЕРІ 
АКТУАЛЬНЫЕ
 
ВОПРОСЫ
 
СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНОГО
 
ОБРАЗОВАНИЯ
 
И
 
НАУКИ 
 
32 
 
that one may there resort unchallenged by an Englishman, ’tis not down on any map I ever saw». [2].  («Ес-
ли  где-нибудь  имеется  орлиное  гнездо столь  уединенное  или  островок  столь  удаленный, что  можно 
не столкнуться с англичанином, то они не обозначены ни на единой из виденных мной карт») [1, с.9]. 
Это  общепринятое мнение, что «Англия – это страна, в которой никогда не заходит солнце». 
В ожидании окончания ремонта  судна, Адам Юинг, став свидетелем отвратительного поведе-
ния голландца Бурхава и его клики, отправляется в часовню, где знакомится с тамошним проповед-
ником мистером д’Арноком.  Он просит д’Арнока объяснить ему, что или кого могут означать «морио-
ри»,    слово  которое  он  уже  многократно  слышал.  Юингэмоциональнореагируетнапроисходящее,  го-
воря  «My query unlocked a Pandora’s Box of history, detailing the decline & fall of the Aboriginals of Cha-
tham.» Беды и несчастья мориори производят на него угнетающее впечатление: «Вопрос мой открыл 
историческую  шкатулку  Пандоры,  из  которой  посыпались  все  до  мелочей  обстоятельства  упадка  и 
гибели аборигенов Чатемских островов» [1, с.19]. 
Следующая дневниковая запись подчеркивает отстраненность автора, Д.Митчелла,  от романа 
«Облачный  атлас».  Адам  со  слов  мистера  д’Арнока  рассказывает  о  миролюбии  мориори  Рекоху,  он 
считает,  что  «война  для  мориори  была  столь  же  чуждым понятием,  как  телескоп  — для  пигмеев»  и 
что,  «мир,  не  пробелы  между  войнами,  но  тысячелетия  нерушимого  мира  –  вот  что  правило  этими 
отдаленными островами» [1, с.21]. «Peace, not a hiatus betwixt wars but millennia of imperishable peace, 
rules these far-flung islands». Субъективность дневникового стиля нотариуса из Сан-Франциско,  помо-
гает  читателю глубже проникнуть в его внутренний мир и охарактеризовать его. 
Адам  Юинг  философски  замечает:  «Glassandpeacealikebetrayproofoffragilityunderrepeatedblows» 
–  «Стекло  и  мир  сходным  образом  обнаруживают  свою  хрупкость  перед  лицом  повторных  уда-
ров»[1,22]. Ударами, помнениюмистерад'Арнока, длямиролюбивыхтуземцевстали: 
 the first blow to the Moriori was «the Union Jack, planted in Skirmish Bay’s sod in the name of King 
George by Lieutenant Broughton of HMS Chatham  just fifty years ago» [ 2 ]  
 the  second  blow  to  the  Moriori’s  independence  was  «turning  the  surf  pink  with  seals’  blood.  (Mr. 
D’Arnoq illustrated the profits by this arithmetic—a single pelt fetched 15 shillings in Canton and those pio-
neer sealers gathered over two thousand pelts per boat!)  Within a few years the seals were found only on 
the outer rocks… »   [ 2 ] 
 the third blow to the Moriori was «the  whalers, coming in sizable numbers for careening, refitting & 
refreshing.  Whalers’  cats  and  rats  bred  like  the  Plagues  of  Egypt  and  ate  the  burrow-nesting  birds  whose 
eggs the Moriori so valued for sustenance»      [ 2 ] 
 «the  fourth,  those  motley  maladies  which  cull  the  darker  races  whene’er  White  civilization  draws 
near, sapped the Aboriginal census still further» [ 2 ] 
Через  восприятие  героя  в  романе  дана  реалистическая  картина  обнищания  мориори.  Это  за-
хват  островов  англичанами,  истребление    животного  мира    островов,    кошки  и  крысы,  распростра-
нившиеся (как известно, в Австралии кролики) и пожирающие всех гнездившихся в норках птиц, яйца 
которых так ценились мориори в  качестве пищи, и болезни, завезенные представителями белой ци-
вилизации и еще более уменьшившие количество туземного населения. 
Далее    он  повествует  о  том,  как  белые  натравливали  одни  племена  на  другие  и  как  мориори, 
эти  добрые  самаритяне,  предпочитая  не  разрушать  свою  ману  кровопролитием,  поделились  своим 
оскудевшим изобилием. 
«The Rodney embarked from Port Nicholas in November, but its heathen cargo of five hundred men, 
women and children, packed tight in the hold for the six-day voyage, bilged in ordure and seasickness and 
lacking  the  barest  sufficiency  of  water,  anchored  at Whangatete  Inlet  in  such  an  enfeebled  state  that,  had 
they but the will, even the Moriori might have slain their Martial brethren. The Goodly Samaritans chose in-
stead to share the diminished abundance of Rekohu in preference to destroying their mana by bloodletting 
and nursed the sick and dying Maori back to health.» 
The Moriori’s generosity was rewarded when Cpt. Harewood returned from New Zealand with another 
four hundred Maori. Now the strangers proceeded to lay claim to Chatham by takahi, a Maori ritual translite-
rated as “Walking the Land to Possess the Land.” Old Rekohu was thus partitioned and the Moriori informed 
they  were  now  Maori vassals.  In  early  December,  when  some  dozen  Aboriginals  protested,  they  were  ca-
sually slain with tomahawks. The Maori proved themselves apt pupils of the English in “the dark arts of colo-
nization.” [ 2 ] 
Адам Юинг иронически   заключает что «благородство мориори было вознаграждено, когда чу-
жаки принялись «продвигаться по земле, чтобы ею овладеть», и всем мориори было объявлено, что 
отныне  они  являются  вассалами,  а  в  начале  декабря,  когда  несколько дюжин  аборигенов  воспроти-
вились, их невзначай убили томагавками». Ирония здесь переходит в сарказм «Маори доказали, что 
являются способными учениками англичан в «темном искусстве колонизации».  
Дневниковая запись от ночи 11 ноября начинается с  мысли о том, что мистер д’Арнок  не стя-
жал любви белых из-за своего справедливого отношения к  аборигенам и их истории. Одинизбелых-
поселенцевостроваговорит,  чтомаориоказалиБеломуЧеловекууслугу,  искоренивдругуюрасудикарей, 

ӘЛЕУМЕТТІК-ГУМАНИТАРЛЫҚ БІЛІМ БЕРУ МЕН ҒЫЛЫМНЫҢ ӨЗЕКТІ МӘСЕЛЕЛЕРІ 
АКТУАЛЬНЫЕ
 
ВОПРОСЫ
 
СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНОГО
 
ОБРАЗОВАНИЯ
 
И
 
НАУКИ 
 
33 
 
чтобырасчиститьместодляних, белыхлюдей. «James Coffee, a hog farmer, said the Maori had performed 
the White Man a service by exterminating another race of brutes to make space for us, adding that Russians 
train  Kossacks  to  “soften  Siberian  hides”  in  a  similar  way.»  [2]  Адам  Юинг  возражает,  сказав,  что  цель 
Белого Человека должна состоять в том, чтобы цивилизовать черные  расы путем обращения в хри-
стианство, а не в том, чтобы их истреблять, ибо их тоже создала рука Господа. Все находившиеся в 
таверне белые набросились на него, называя его сентиментальным янки, что черных спасет  только 
евангелие кнута, что милосерднее не продлевать агонию умирающей расы и припомнили, как амери-
канцы снова и снова ускоряют угасание своих  краснокожих, открещиваясь от своих договоров 
Этот разговор, переданный в форме косвенной речи персонажей,  помогает читателю стать как 
бы  соучастником  действия,  провоцирует  его  на  эмоциональный  отклик,  и  таким  образом  вовлекает 
его в процесс размышления о  судьбе аборигенов. 
Таким  образом,  анализ  жанра  дневников  в    английской  литературе  показывает,  что  этот  жанр 
был очень распространен и пользовался большой популярностью  как среди авторов, так и среди чи-
тателей, что он оказал большое влияние на жанр романа, став важной его частью. 
Дэвид  Митчелл,  представитель  новейшего  времени,  английский  постмодернист  охотно  обра-
щается  с литературной традицией прошлых веков, часто относясь к ней с иронией. Вообще ирония и 
самоирония – это  излюбленный прием постмодернистов  в целом и Митчелла  в частности. Обраще-
ние к  классическому английскому дневниковому жанру в новом романе, вошедшем в шортлист Буке-
ровской премии, свидетельствует о национальной форме претворения  постмодернизма   Митчеллом 
в литературе Англии. 
 
Bibliography: 
1.  Митчелл  Дэвид.  Облачный  атлас:  Роман  /  Дэвид Митчелл;  [пер.с  англ.  Г.  Яропольского].    – 
М.: Эксмо;  СПб.; Домино, 2013. – 704с. 
2.  MitchellDavid. CloudAtlas - royallib.ru 
3.  Dictionary  of  World  Literature.    Criticism–Forms–Technique.    Edited  by  Joseph  T.  Shipley.    The 
Philological Library. N.Y. 633 pp. 
4.  Литературный  энциклопедический  словарь.  Подобщей  редакцией  В.М.Кожевниковаи 
П.А.Николаева. М., 1987, 751 с. 
5.  Holman C.Hugh. A Handbook to Literature/ Fourth edition. Indianapolis, 1981, 537 pp. 
6.  The  Oxford  Companion  to  English  Literature.  Fifth  edition.  Edited  by  Margaret  Drabble.    Oxford  
University Press, 1985, 1055 pp. 
 
 
 
УДК 821.111 
 
ЖАНРТРИЛЛЕРАИРОМАНДЭВИДАМИТЧЕЛЛА«ОБЛАЧНЫЙАТЛАС» 
 
Самамбет  М.К..  –  к.ф.н.,  профессор  кафедры  иностранной  филологии,  Костанайский  госу-
дарственный университет им. А.Байтурсынова 
Самамбет  М.М.  -  магистрант  2  курса,  Костанайский  государственный  университет  им. 
А.Байтурсынова 
 
Статья посвящена анализу третьей истории романа Дэвида Митчелла «Облачный атлас». 
В этой части романа автор обращается к сравнительно молодому жанру – триллеру. Многознач-
ность заглавия истории. Раскрытие экологического преступления корпорации 
Ключевые  слова:  постмодернизм,  триллер,  роман-разоблачение,  корпоративный  триллер, 
экологический триллер, конспирологический триллер 
 
Роман  «Облачный  атлас»  [1]  [2]    высоко  оценен  современниками,  которые  совершенно  спра-
ведливо    указывают,  что  Митчелл  демонстрирует  чудеса  писательского  мастерства  (Лоуренс  Нор-
фолк), что это – книга-загадка, имеющая  поразительно виртуозную структуру (Майкл Чабон). 
В отличие от первых двух частей романа третья история  уже  даже по своему названию  «Пе-
риоды полураспада. Первое расследование Луизы Рей» резко отличается от первых двух. В заглавии 
предсказана  тематика:  речь  будет  идти  о  каких-то  научных  изысканиях  (полураспад  –  это  время,  в 
течение которого распадается половина атомов радиоактивного вещества), речь пойдет о расследо-
вании (расследование Луизы Рей). 
Расследование многозначное слово и может означать: 
 открытие, 
 обнаружение, 

ӘЛЕУМЕТТІК-ГУМАНИТАРЛЫҚ БІЛІМ БЕРУ МЕН ҒЫЛЫМНЫҢ ӨЗЕКТІ МӘСЕЛЕЛЕРІ 
АКТУАЛЬНЫЕ
 
ВОПРОСЫ
 
СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНОГО
 
ОБРАЗОВАНИЯ
 
И
 
НАУКИ 
 
34 
 
 выявление,  
 дознание,  
 следствие 
Последние  4  слова  постоянно  встречаются  в  жанре  литературы,  который  называется  детек-
тивным и часто в настоящее время триллером
Оксфордскийсловарьанглийскогоязыкадаетследующееопределениетриллеру:  «thriller -  a novel, 
play, or film with an exciting plot, typically involving crime or espionage» [3]   
СловарьКоллинзаназываеттриллером  «a  book,  film,  or  play  that  tells  an  exciting  fictional  story 
about something such as criminal activities or spying.» [4]   
Термин происходит от английского глагола «to  thrill», который означает 
 а) вызывать трепет; сильно волновать  
б) испытывать дрожь; сильно волноваться 
Появление термина «триллер» связано в первую очередь с кинематографом и относится к пер-
вой половине  ХХ века. Самые первые яркие образцы триллера в кинематографе в первой половине 
XX  века  создали Альфред  Хичкок и Фриц  Ланг («Шпионы»,  1928;  «Город  ищет  убийцу»,  1931).  Хич-
кокмастерски использовал технику кино для нагнетания сюжетного напряжения («саспенса») и управ-
ления эмоциями зрителей.  
В  литературе  термин  «триллер»  активно  стал  использоваться  со  второй  половины  ХХ  века. 
Триллер не имеет чётких границ, элементы триллера присутствуют во многих произведениях разных 
жанров,  а  предшественником    его  является  жанр  детективного  рассказа.  Детективный  рассказ –  это 
повествование о специфической проблеме, чаще всего об убийстве, которая раскрывается благодаря 
сообразительности, уму детектива [5, 153-154], [6, 90-91], [7, 123-124], [8, 341-342].    Триллер отлича-
ется большим разнообразием тематики. Он может быть судебным, шпионским, детективным, приклю-
ченческим,  медицинским,  полицейским,  историческим,  политическим,  корпоративным,  религиозным, 
мистическим, научно-фантастическим, экологическим, военным  и т.д. 
К  триллеру  относится  и  роман-расследование,  который    по  форме  представляет  детективную 
историю.  Возникновение  романа-расследования  связано  с  изменениями  мировоззрения  человечест-
ва в  ХХ веке, со становлением нового  общественного мировоззрения, с зарождением новой опасно-
сти  для  человечества  после  второй  мировой  войны,  с  переоценкой  ценностей,  переосмыслением 
принципов  социальных  систем,  с  изменением  самосознания  человека,  с  проявлением  свободомыс-
лия. 
Роман Д.Митчелла «Облачный атлас» многослойный роман, как по содержанию, так и по жан-
ровым характеристикам. 
Многослойность  –  яркая,  оригинальная характеристика  романа  –      подтверждается    и  третьей 
историей  под  названием  «Периоды  полураспада.  Первое  расследование  Луизы  Рей».  [1,  117-188, 
531-590]    Точно  определить  жанр  этой  части  романа  довольно  сложно.  Это  –  роман-разоблачение, 
это  корпоративный  и  экологический  триллер  так,  как    при  чтении  он  вызывает  у  читателя  постоянно 
растущее  чувство  напряжения,  тревожного  ожидания  и  страха. Газета  «TheWashingtonPost»  опреде-
лила жанр этой истории романа как конспирологический триллер [1]. 
В отличие от первых двух историй «Периоды полураспада» не начинаются  датой или обраще-
нием. Третья история поделена на части, пронумерованные цифрами, и представляет собой повест-
вовательное произведение в прозе, со сложным, разветвлённым сюжетом. 
 Первое слово, первое имя третьей части это – имя Руфуса Сиксмита, друга Роберта Фробише-
ра,  талантливого  музыканта  из  Зедельгема  из  второй  истории  романа.  Он  находится  в  Буэнас-
Йербасе, вымышленном городе Калифорнии, ему шестьдесят шесть лет. На той же странице, на со-
седнем  балконе  стоит  молодая  женщина,  которая  выглядит  весьма  элегантно,  но    «безутешно  пе-
чальной и одинокой» [1, с.119]. 
Самоепервоепредложениевызываетучитателячувствоопасности,  тревоги:  «Rufus  Sixsmith  leans 
over the balcony and estimates his body’s velocity when it hits the sidewalk and lays his dilemmas to rest. 
Atelephoneringsintheunlitroom»  [2].  «Руфус  Сиксмит  склоняется  над  балконом  и  прикидывает,  с  какой 
скоростью  его  тело  долетит  до  тротуара  и  покончит  со  всеми дилеммами  своего хозяина.  В  неосве-
щенной комнате звонит телефон. Сиксмит не осмеливается ответить» [1, с.119]. 
Сиксмит испуган, звук захлопнувшейся балконной двери он принимает за выстрел. Причина для 
тревоги  и  страха  была.    Руфус  Сиксмит,  выдающийся  британский    ученый-атомщик,  председатель 
Всемирной атомной комиссии,  был приглашен Приморской корпорацией,  в числе двенадцати других 
ученых, провести исследования по созданию новой атомной станции. Действие происходит в день ее 
технического  запуска.  На  торжественной  церемонии  из  двенадцати  ученых  присутствуют  только 
одиннадцать. Нет среди них Руфуса Сиксмита, так как он не согласен с официальным заявлением о 
безопасности нового ядерного реактора, он уверен, что водородный пузырь взорвет корпус реактора 
и преобладающие ветры разнесут радиацию по всей Калифорнии.  Скрываясь от Приморской корпо-
рации, он встречается с Луизой Рей и испытывает огромной желание рассказать ей обо всем «об от-
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   50


©emirsaba.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет